Юлька в поисках любви - Мари Соль

— А со Стасиком чё не срослось? — удивляется Даша.

Лёлька, смахнув крошку с подкаченной верхней губы, ухмыляется:

— Да он же оказывается петь не умеет!

— Как? Он же певец? — восклицает Дашута.

— Ой, да какой он певец? Я тебя умоляю! — подруга, подбросив глаза к потолку, демонстрирует пышность ресниц, — Я попросила его спеть под гитару. Он как начал фальшивить!

— Да, ну! — удивляется Дашка.

Лёля кивает:

— Ну, да!

— А как же он пел?

— Под фанеру!

Мужики наблюдают за нами, девчонки усиленно спорят. А я... Только я знаю правду! И сейчас, так не вовремя, в голове возникает приятный волнующий голос. И песня «Перке». «Почему? Почему? Почему?», — вопрошал Челентано. Почему же мне так не везёт?

На балконе стоим вместе с Лёлькой. Она курит тонкие. Я не курю, но беру, пару раз затянуться. Март на исходе. Весна. И коты мелодично фальшивят под окнами.

— Как тебе Димка? — интригующе шепчет подруга, — Красавчик, скажи?

— Ну, такой, — пожимаю плечами.

— Ну, не хуже, чем Савушкин! — издевательски фыркает Лёлька.

Тут, как услышав, на балкон выползают мужчины. На фоне Васятки, с его животом и размякшей от выпивки рожей, Димка выглядит как огурец. Хотя тоже не раз опрокинул стопарик!

— Чё, девочки, курите? Портите зубы? — добродушно смеётся Васёк.

И я практически вижу, каким он будет лет через двадцать. Таким же! Весёлым и мягким. Уютным и тёплым. Как пуф!

Димка стоит, прислонившись к стене. Сигарета во рту придаёт ему сходства с каким-то актёром. Бен Аффлек! А я? Уж не хуже, чем Дженнифер Лопес. Правда, помню, расстались они. Мы с Лёлькой тогда сильно плакали...

— Наши зубки ничто не испортит! — улыбается Лёля, демонстрируя белый оскал. Отбелила недавно!

— А я не курю, — пожимаю плечами, — Почти.

Димка дымит у меня за спиной:

— Это правильно. Девушка с сигаретой во рту — это не сексуально.

— А с членом во рту? — изрекает Васёк и его настигает икота.

Лёля вздыхает:

— Ой! Краснолицый! Надрался уже? С двух подходов.

Она ласково щиплет его за животик. Вася жмётся, пытаясь втянуть:

— Чёй-та я краснолицый? Ик!

— И чего Дашка нашла в тебе? Не понимаю! — смеётся подруга.

— Я — верный! — кивает Васёк.

— Легко быть верным, с такой физиономией, — Лёля берёт его под руку.

Васёк настороженно хмурится. Пытаясь понять, это был комплимент, или нет?

— Идём, расскажу тебе сказку про белого козлика, — тянет Лёлька его в приоткрытую дверь.

Вася противится:

— Я хотел покурить!

— Куда тебе курить? Ты итак еле стоишь на ногах!

— Я нормально стою!

— Потому, что я тебя держу! Сейчас тебе от Дашки влетит.

— За что? Я ничего не сделал!

Подмигнув мне, Лёля уводит Васятку. И мы остаёмся одни. Дима курит. Молчит. Я стою, глядя вдаль.

— Васька сказал, ты одна? — звучит его голос.

Беспардонный вопрос. Но такая кричащая прямолинейность заводит меня.

— Ну, допустим, — отвечаю я с вызовом.

Лёгким движением рук распускаю пучок из волос.

Димка, шумно сглотнув, отвечает:

— А ты всё такая же, как на крестинах.

— Какая? — я щурюсь.

Он смотрит:

— Красивая.

Что-то во взгляде пугает меня. Он как будто уже отымел меня здесь, на балконе. И внизу живота так тепло, и колени слабеют...

— Спасибо, — смущаюсь, — А ты изменился.

— Я знаю, — бросает бычок за окно.

— Эй! Так нельзя! — я, подавшись наружу, наблюдаю его траекторию, — Ты в курсе, что так происходят пожары? Он может упасть на чужой балкон. Не успев догореть...

Чувствую близость. И запах. Горячий, слегка горьковатый парфюм.

— Не бойся, я погасил его, пальцами.

Он без спроса касается. Прячет мне за ухо прядь. Я стою неподвижно. Боюсь посмотреть на него.

Стук в окно раздаётся внезапно. Физиономия Лёльки за шторой:

— Идёмте есть торт!

— Пойдём? — он берёт меня за руку.

А я почему-то совсем не противлюсь. Напротив! Приятная, мягкая сила влечёт за собой. Вынуждает отдаться порыву. Наверное, я уже знаю заранее — мы переспим! И... предвкушение этого так будоражит.

Глава 9

Короткий период прелюдии длился неделю. Этого времени нам с Димкой хватило, чтобы друг друга немного узнать. Оказалось, он тоже недавно расстался. Это сблизило нас ещё больше! И на второе свидание, когда он меня провожал, мы долго сосались в подъезде.

Я даже вспомнила юность. И мамина хмурая мина меня рассмешила.

— Юля, тебе сколько лет? — строгим тоном спросила она.

— Ты родила меня в двадцать три, — сказала я, пряча припухшие губы, — Вот и считай!

— Как беспардонно с твоей стороны! — разобиделась мама.

— А с твоей? — отзеркалила я.

Мама смерила взглядом:

— В твоём возрасте я была намного серьёзнее! И не обжималась в подворотнях с кем попало.

Я не стала вдаваться в подробности. Предпочла опустить факт того, что в моём возрасте мама не обжималась ни с кем. Разведённая. Злая на жизнь, на отца, на меня. Она отшивала даже тех редких мужчин, что проявляли внимание. Мотивируя тем, что я, якобы, против. Это я не впускала мужчину в наш дом! Это я истерила и плакала. Хоть убей, не припомню.

— Мам, я сегодня с ночёвкой, — бросаю, уже у порога.

Причесалась, надела нарядные трусики. Побрилась, где надо.

— Куда? — уточняет она, появляясь в дверях.

— Заночую у Лёли, — машу я рукой.

И, подкрасив губу, прячу блеск в косметичку.

Мама кивает:

— Угу! И долго ты знаешь его, чтобы спать?

— Мам, — я вздыхаю, — Мне уже 33.

— Вот именно, что 33! Я в твои годы…

— Была матерью дочки-подростка, я знаю, — бросаю я через плечо.

Выхожу. Слышу, как мама бурчит, прикрывая входную:

— И в кого ты такая?

— В отца! — говорю напоследок.

И вот. Мы лежим на диване у Димки и смотрим кино. Я допиваю джин-тоник, а он цедит пиво. Он живёт с матерью. Та — аудитор и постоянно в разъездах. Уж не тот ли она аудитор, который нас проверял? Перед кем лебезил наш главбух? Да и есть ли какая-то разница.

Папа умер, и Димка с восьми лет один. С его слов, были отчимы. Только он не особо контачил. Он очень мало говорит о себе. Мы вообще говорим очень мало! Но в этом молчании как-то комфортно обоим.

Допив, я ставлю стаканчик на тумбу. Димка, подняв свою правую руку, приглашает прижаться к нему. Я горю! Но иду. Прижимаюсь к почти незнакомому сильному телу.

На экране какая-то муть. Не могу уловить, о чём фильм. Да и надо ли?

Когда Димка кладёт мне на щёку ладонь, приникает губами… Я больше не думаю. Всё! Решено.