Юлька в поисках любви - Мари Соль

Выключаю свой разум. И включаю его лишь в момент, где всего одна доля секунды отделяет меня от него.

— У тебя презик есть? — говорю еле слышно.

— Да, конечно, — шепчет он, шелестит упаковкой.

И я расслабляюсь. В покорной надежде дойти до конца…

Конец наступил! И у нас, и у фильма.

Димка, одевшись, точнее, напялив трусы, говорит:

— Солнце, я вздремну. Ты не против?

Я пожимаю плечами. Возвращаю на место бюстгальтер:

— Да, нет.

Он по-свойски ложится с ногами, подвинув меня:

— Хочешь, там есть картоха.

— Картоха? — я хмурюсь.

— Ну, можешь погреть, — отвернувшись к стене, он взбивает подушку.

— Да я не голодная, в общем-то, — робко берусь объяснять, беру пульт, — Телевизор убавить?

Но Димка уже крепко спит. Или делает вид.

Я, в белье, отправляюсь на кухню. Остатки джин-тоника тускло мерцают в стакане, отражая царящий снаружи закат. Странно всё это! Тело ещё ощущает внутри его плоть. А на сердце тоска.

Помню, впервые со мной переспав, Ромик долго лежал, прижимая к себе, не давая отпрянуть. Мы смеялись, как дети, вспоминая неловкость, с которой любили друг друга. Хотя у обоих на тот момент был достаточный опыт интимных утех.

«Мы любили», — болезненно думаю я. А сейчас? Кажется, Димке вообще всё равно! Проснись он и не найди меня рядом, не расстроится. Он даже не знает меня! И уж точно не любит. Но ведь секс может быть без любви?

Между нами какая-то химия. Я заметила это давно. Ещё там, на квартире у Дашки. Мы хотели друг друга! И знали, что это случится. И время тянули лишь только затем, что так принято.

На холодильнике вижу магнитик. Под ним, на клочке от тетради, записка:

«Уехала. Буду в четверг. Еда в холодильнике. Веди себя хорошо».

Я улыбаюсь. Ещё один мамин сынок? Не такой безнадёжный, как Паша. Но мне отчего-то совсем не охота знакомиться с ней.

Допив, я опять иду в зал. По дороге справляю нужду. В туалете всё чисто! Приятный остаточный запах жасмина витает внутри. На крючке в ванной комнате три полотенце. Для рук, для лица и для тела. На полочке гели для душа, станок. В подвесном помутневшем стаканчике две зубных щётки.

Я неожиданно думаю: мама ли это? Ведь на записке нет подписи: «Мать». Нет! Навряд ли. Гоню эти мысли. В конце концов, Вася бы точно не стал нас знакомить, не будь он один.

В верхнем ящичке тумбы — прокладки. Я хмурюсь. А сколько же ей? Его маме. Даже если она родила в восемнадцать. Поздний климакс? Насколько же поздний?

С головой, переполненной мыслями, я иду в зал. Димка там всё ещё спит. Развалился по диагонали! Я осторожно сажусь, чтоб его не будить. Он красив, когда спит. И когда не спит, тоже. Внизу живота до сих пор сладко ноет от близости с ним.

Может ли двух людей, у которых такой чудный секс, ничего больше не связывать? Может, конечно! Вот же, он спит. А я смотрю на него и внутри ничего. Был бы это Савушкин, уже бы накрыла его одеялом. Хотя… Нет! Это раньше накрыла бы. А теперь я бы ещё и подушку забрала. Придурок! Изменщик! Гандон! Ну, теперь-то мы квиты.

Повернувшись лицом, приоткрыв один глаз, Димка щурится:

— Солнце?

Приятное прозвище. Ромик звал меня «Юлка, Юла́», за мою неугомонность.

— Дим, а сколько лет твоей маме? — решаюсь спросить.

Он сонно тянется:

— Не помню, а что?

— Да ничего, — я смущаюсь, — А кто ещё здесь живёт?

— Никого, — он кладёт себе руку под голову, — Ну, какое-то время сестрёнка жила.

Хватаюсь за эту догадку:

— Родная?

— Не, двоюродная. Из деревни приехала к нам, поступать.

— Поступила? — смотрю на него.

Димка сладко зевает?

— Ага. В общагу съехала.

— Ясно, — в голове улеглась эта новость. Ну, вот! Всё логично.

Он тянет ладони ко мне и хватает за пятку:

— Замёрзла? Иди, я согрею тебя!

И я, отпустив свои мысли, иду. Впереди ещё целая ночь. И целых пять презиков в пачке! Уж если я, волей судьбы, и решилась на это, то нужно сполна насладиться тобой.

Глава 10

После третьего раза решаю его пригласить. Конечно, можно снять номер в отеле! Но подобная инициатива должна исходить от него. А Димка всё ищет отмазки. Типа: «Да, ну! Дома удобнее». Ведь там раскошелиться надо. На номер. А тут можно лечь и уснуть.

В общем, в один из рабочих дней я ухожу чуть пораньше с работы… Ну, как чуть? Сразу после обеда пишу заявление на отгул. Говорю, что неважно себя чувствую. Простыла, или вроде того. Тамара Петровна реагирует чутко, и тут же ставит свою закорючку. Ей проще меня отпустить, чем получить эпидемию в офисе.

Стоит нагрянуть домой, звонит мама.

— Юля, что случилось? Ты заболела? — слышу взволнованный тон.

Не хватало ещё, чтобы мама приехала. Ведь Димка вот-вот придёт.

— Да, мамуль, ничего особенного. Наверно, магнитные бури. У меня были часы, вот и решила уйти, — говорю, а сама навожу марафет. Убираю всё лишнее.

Трусики — в ящик, Кешу — под плед.

— Каррраул! — возмущается тот.

— Горячий чай и постельный режим, поняла? — даёт наставления мама.

— Постельный режим — обязательно, — я улыбаюсь, представляю себе, что уже через полчаса я начну соблюдать…

— Обязательно мёд! Там есть липовый в ящике.

— Не волнуйся, мамуль! Я всё знаю, — говорю принуждённо, — Давай, а то я пи́сать хочу.

Мы прощаемся. Я действительно писаю. Ещё раз проверяю, всё ли на месте? До окончания «смены» у нас пять часов. Уйма времени до того, как мамуля вернётся с работы! Димка звонит:

— Ну, ты где? — говорю.

— Еду уже! Задержали, — отвечает с апломбом. Он — дистрибьютор! Понятия не имею, что это. Но зато как звучит.

— Ну, давай, жду тебя, — я смотрю на своё отражение в зеркале.

— Солнце, а приготовь что-нибудь, — неожиданно следует дальше.

Я, глупо застыв, уточняю:

— Что именно?

— Ну, там яишенку типа. Умеешь? — вопрошает он так, будто мы с ним живём.

Умею ли я? Да я всё умею! И котлеты, и даже фондю. Только в этот конкретный момент я совсем не готова ему демонстрировать навыки. Другие готова! Но эти... До этих ещё не дорос.

— Ну, ты продукты купи, приготовлю, — отвечаю вполне справедливо.

Димка на том конце хмыкает:

— Понял.

«Что ты понял?», — думаю я, когда мы прощаемся. И боюсь! Щас притащит пакеты с продуктами. Придётся готовить? А как же наш секс?

Но Димка приходит с пустыми руками. Вот тебе на! И что лучше?