Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

— Я на завод. Буду поздно. Закрой кабинет. Всю почту кидай мне по мере поступления.

Он был нахмурен и сосредоточен, это бросалось в глаза. Откуда было знать Эмме, что ему написал Роман Чернов о тех, кто имел отношение к «турецкому делу»:

«Двое начали сотрудничать с дирекцией по безопасности, признались, что хотели заработать по-быстрому. А вот двое других идут в отказ: ничего не знаем, работали по инструкции. И можно было бы усомниться в информации, что нам предоставил переводчик, но я лично знаю одну из этих двоих. Скользкая, как угорь. Ловили её уже много раз на пакостях, но до сих пор не смогли уволить. Приглядывай за своим секретарём. Пока не могу судить о том, угрожает ли ей опасность. Зайди ко мне пораньше, до совещания, обсудим».

До заводоуправления, где работал Роман, было примерно десять-пятнадцать минут езды при отсутствии «пробки» на дорогах. Но Миллеру не повезло: он ехал именно во время обеденного перерыва, когда движение стало очень активным. Чернов встретил его уже на пороге своего кабинета, который закрывал, собираясь на совещание в дирекции по безопасности. Вместе они туда и направились. По пути Чернов рассказал, почему вторая пара может выкрутиться из переплёта, в который сама себя загнала.

— Понимаешь, Вито, это семейная парочка очень ловко прикрывается должностными инструкциями и указаниями руководства.

— Руководства? — переспросил Миллер. — То есть кто-то сверху в этом деле завяз?

— Думаю, нет. Никаких письменных указаний у них нет на руках, нет и в «электронке». Наши спецы уже проверили. Но они же говорят, что им устно дали задание. И тут безопасники тормознули, не стали форсировать события. Возможно, они и правы: зачем третировать руководителя этих крючкотворов, если он вообще не в курсе того, чем занимались эти двое. И всё же я уверен, что супруги Архисовы замешаны в турецком деле по уши. Уж слишком хорошо они устроились в структуре прохождения документов.

— Что за люди? Почему подозреваешь?

— Да эта… слово печатное не могу подобрать, а непечатное к женщине применять неудобно. Короче, она работала в нашей службе, метила на место начальника управления, многоступенчатые мерзости проворачивала, но моя Галка эту схему раскрутила до начала клубочка. Много тогда мусора вымели с завода или перевели с понижением. Но она успела перевестись в другое подразделение. Там недолго работала и снова смылась, когда прижали. Апофеозом её деятельности стал хулиганский поступок прямо под новогодние праздники. Хотели уволить, но кто-то из столицы за неё вступился. Наказали серьёзно, но оставили, переведя ещё куда-то. Я уж и след её потерял, а потом мне Галка сказала, что эта самая Чугуевская вышла замуж и сменила фамилию. Теперь она Архисова. И вот они с мужем очень удобно сидят на веточке: она подаёт ему информацию, где можно «откусить» незаметно, а он уже начинает отрабатывать. Если бы не твой секретарь, их дельце могло выгореть. Конечно, на каком-то этапе этот договор остановили бы. Например, турки требовали аванс, но банковскую гарантию брать не хотели. Опасались. Но за это время процесс ушел бы дальше. А те, кто всё запустил в работу, свалили бы промахи на договорной отдел, на юристов, финансистов. Да на кого угодно! Но они чистенькие и не при делах.

— Дааа, — протянул Вито задумчиво, — ну и экземпляры тут у вас встречаются.

— А ты как думал? Завод огромный, направлений много и не всегда руководители успевают… Да и в голову не может прийти, что некоторые ходят на работу только за тем, чтобы найти, где урвать по-тихому. Уроды, одно слово.

Миллер видел, что Чернов сильно заведён. Подозревал, что эта Чугуевская- Архисова много кровушки попила у его коллектива, но углубляться в эту тему не стал. Гораздо больше его волновало, как кто-то мог докопаться до роли Эммы в этом деле. Словно услышав его мысли, Роман продолжил:

— Мы не знаем, как переводчик донёс информацию до заинтересованных лиц. Своим он мог сказать одно, а заводским — другое. Но если он догадался, что кто-то на ваших переговорах знал турецкий язык, то мог этим объяснить провал их схемы. В общем, пока это только мои размышления, но думаю, что я прав. Пока не выведут на чистую воду «семейный подряд Архисовых», нужна осторожность. Это моё мнение. Сейчас послушаем службу безопасности, а дальше уж сам решай. Твой секретарь — девушка незаметная, но… Короче, я не нагнетаю, но опасаюсь.

— Да уж понял я, понял.

Совещание проводил один из заместителей директора по безопасности, из чего Вито сделал вывод, насколько серьёзен вопрос. Что-то всегда случалось впервые, а потом могло войти в постоянный оборот. Именно об этом говорил со своими подчинёнными и приглашёнными лицами зам по направлению. Дальше говорили именно о том, о чём Роман сказал Вито: как раскрутить Архисовых. От прохождения полиграфа они отказались, представив справки о состоянии здоровья: у мужа гипертония, у жены заболевание сердца. Теперь необходимо было проверить подлинность этих документов и диагнозов. Всё это займёт время. И пока придётся оставить эту парочку в подвешенном состоянии. Возможно, нервы кого-то из них не выдержат. Миллер посмотрел на Чернова. Тот, поджав губы, чуть покачал головой, отрицая такое предположение.

Многое обсуждалось, докладывали разные сотрудники, время неумолимо приближалось к концу рабочего дня, и Вито начал понимать, что эта махина не сможет быстро раскрутиться, уж слишком узко было пространство для действий. Всё было зажато инструкциями, требованиями, условиями и прочими документами, которые нельзя нарушить. Иначе может сработать против самих «охотников».

«Значит, всё-таки придётся подключать Деда, — думал он, возвращаясь к себе. — Может, он предложит что-то поинтереснее и более действенное. Не хотел его впутывать, и так работы полно у него. Надеялся, что мы справились сами, без его службы. А нет, не прокатило».

В сумерках октябрьского вечера его офис выглядел уснувшим, лишь на первом этаже светились несколько окон: Дед был на месте. Эмма ушла, не дождавшись Вито, как он и распорядился.

Она всегда ходила пешком после работы. Не торопилась, потому что некуда и не к кому. Когда вечера были тёплыми — весной, летом, ранней осенью — любила прогуляться по старым дворам пятиэтажек, называемых в народе «хрущёвками». В её далёком городе таких строений почти не было, а здесь их ещё не снесли, начали с более древних, двухэтажных коммуналок. Промышленный район, в котором Эмма жила, сохранил тот самый советский стиль архитектуры, где на торцах зданий красовались выложенные