Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова

А у меня на душе кошки скребут… Нехорошо обманывать человека.

– Ну и как тебе? – слышу довольный голос дяди Миши.

– Да все зашибись, – отвечает ему Богдан.

– Тогда по рукам? – оба возвращаются на кухню.

– Марго, да тут реально дворец, – восхищенно тянет Богдан Олегович.

Уже хочу вставить «Я же говорила!», но Сомов отвлекается на телефон, вибрирующий в кармане пиджака.

– А я уже и не думал, что ты позвонишь! – усмехается вместо приветствия и тут же добавляет ворчливо. – Что, папа? Опять разводитесь? Сказочное Бали закончилось? Что ж так? Ну так суй свою ж.пу в самолет и лети ко мне в Агдальск. Делов-то! – фыркает Богдан Олегович, будто ничего страшного не случилось. – Как что делаю? Папка тебе тут дом покупает… Пока ты на своем Бали тусовалась, папка все решил… Давай, ждем… В смысле – с кем? С Маргаритой, конечно! – заявляет так решительно, что на том конце земного шара замолкают. И у меня тоже челюсть отваливается.

– Все, давай, до встречи, – заканчивает разговор Сомов и, прежде чем отбить звонок, заявляет. – Марго, тебе привет от Лерки.

– Взаимно, – брякаю на автомате. И до сих пор понять не могу, в какой театр абсурда я попала. И зачем мне боженька выдал в этой пьесе главную роль?

– Вам действительно понравился дом Кузнецовых? – спрашиваю по дороге домой.

– Дом как дом. И на него найдется покупатель, – пожимает плечами Сомов. Ведет меня за ручку через весь поселок.

А я вдыхаю чистый бриз, тянущий с озера, и стараюсь себя не накручивать. Вот только мне это плохо удается.

– А как же Лера? – не унимаюсь я.

– Не факт, что приедет, – вздыхает отец года. – Завтра помирится со своим. И останется сказочно е…

– Богдан Олегович! – пресекаю мат. – Как вы можете…

– Да я забыл, что ты нежная фиялка, Марго. Просто из головы вылетело, – вздыхает он. Решительно забирает у меня ключи перед самой калиткой. Открывает двери, пропускает меня вперед.

И охает возмущенно.

– Ах ты ж!

– Что случилось? – не понимая, гляжу на полутемную дорожку.

– Грабли не так лежат. Я их прямо тут положил. Видимо, кто-то к нам влез и их не заметил, – разглядывает Дася комья земли на вымощенной камнем извилистой дорожке и помятые кусты роз.

А мне смеяться и плакать хочется. Пока мы были у Кузнецовых, кто-то влез ко мне во двор. И тут сработала сигнализация Сомова. Человек наступил на грабли. Получил палкой в лоб и упал на кусты? Так, что ли, получается?

Дася своими детскими хитростями обломал Сухоноса. А тот никак не может оставить попытки напакостить мне.

«Интересно, кого ко мне направил Сухонос?» – раздумываю, оглядываясь по сторонам. А от дома раздается знакомый жалобный голос. И я со всех ног устремляюсь к крыльцу.

Глава 21.

– Мама! – поднимается ко мне навстречу Петруша. На лице легкая гримаса боли.

– Что случилось? – охаю я.

– По яйцам получил граблЯми! – сзади радостно заявляет Сомов, и мне, честное слово, ему этими граблями врезать хочется.

– Петя! – подлетаю к сыну.

– Твой мужик прав, – выдыхает он. – Кто-то не убрал инвентарь. Я и наступил в темноте, – выговаривает раздраженно.

Вот так новости! Впервые за два года заявиться к матери и начать с претензий.

– Ты бы позвонил заранее, сыночек, – смотрю на первенца во все глаза. Жду, когда подойдет. Обнимет. Поцелует.

Но, видимо, сильно ему по яйкам прилетело. Или он не ко мне пришел? И нарвался на грабли, разложенные добрым Бусей?

– А как ты во двор попал, лишенец? – глухо интересуется Сомов. Берет из моих ослабевших рук ключи. Открывает двери. – Проходи уже, – приглашает моего сына в его собственный дом.

Вот это уже запредельная наглость!

– Кушать будешь? – спрашиваю по привычке.

– А что у тебя? – так же привычно интересуется Петруша. А я любуюсь своим мальчиком. Возмужал. Расправил плечи. Стал более уверенным и… надменным. На Аркашку стал больше похож.

Вот прям смотрю на сына и вижу молодого Сухоноса. Но в Аркашке стержень был и та самая бандитская наглость, которая помогла ему пробиться по жизни, и которую я по глупой молодости приняла за харизму.

Петруша другой. Более нежный, воспитанный. Такой не будет к любимой девушке лезть на второй этаж с цветами в зубах. Аркашка мог завоевывать красиво. А Пете даже в голову не придет.

Сомов с грохотом захлопывает входную дверь, возвращая меня в реал.

– У меня суп с тыквой перетертый и еще… – хочу добавить про паровые котлетки, лежащие в холодильнике во флигеле, но Богдан Олегович в свойственной ему манере перехватывает инициативу.

– Шашлык остался после вчерашнего… И пиво. Будешь? – сверлит недовольным взглядом. Дескать, дает понять: если откажешься, вали отсюда по-хорошему.

– Да, буду, – сникает под давлением Петруша. – А вы к нам надолго? – вскидывается запоздало. Смотрит в упор на Сомова.

И мне кажется, тот сейчас засмеется и ответит: «Навсегда!».

Но я снова ошибаюсь.

– Аналогичный вопрос и к тебе… Петя, – переобувается в домашние тапки Богдан Олегович.

– Да, кстати, – спохватываюсь я. Стягиваю с ног кеды, надеваю первые попавшиеся шлепанцы и иду на кухню. – Что случилось, Петруша?

– А ты не рада, мам? – сын пропускает вопрос Сомова мимо ушей.

– Рада. Очень! – всплескиваю руками. – Просто как-то неожиданно, Петь. Ты меня на столько лет вычеркнул из жизни, – прикусываю губу.

Больно и горько одновременно. Но ничего не попишешь. Я-то в любом случае прощу. Где это видано, чтобы