Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

затерялось? Какая досада, — театрально вздохнула женщина, всплеснув руками, и опустилась на диван. — Ах, душечка, Петруши моего уже больше года нет. Старшеньких успел выдать замуж, а Катенька так и не побывала в столице, — она кивнула в сторону девушки, которая сидела рядом, смиренно сложив руки на коленях. — Девятнадцать уже в марте исполнилось, траур всё соблюдала по отцу. Боюсь, как бы не засиделась она.

Понятно, Антонина приехала в Петербург искать выгодную партию для дочери, надеется на племянницу и её высокое положение в обществе.

— Кабы я знала, что вы, Елена, нас не примете, не стала бы даже вещи собирать. На дорогу денег сколько потратили. Новые наряды Катеньке пошили у портних, истратили то, что накопили за год, да ещё в долг взяла. Получается, всё зазря? — решила она разжалобить меня. — Не знаю, как в глаза соседям буду смотреть.

Вот ведь хитрая баба.

— Антонина Ивановна, надо в ноябре приезжать на бальный сезон, — вспомнила я, что раньше как раз в зимний период потенциальные женихи присматривали себе невест.

— Петруша говаривал, что в июне в Зимнем дворце проходят самые лучшие вечера, куда приглашают только избранных.

— Вы имеете в виду летнюю Ассамблею? — догадалась я, куда она клонит: хочет получить через меня приглашение на бал, где соберутся сливки общества.

— Именно про неё, душечка, — закивала она, как болванчик. — Аннушке повезло, что на неё обратил внимание князь Шереметев. Виктор Алексеевич был прекрасным благородным человеком, который всегда помогал нам, даже когда сестрицы моей не стало. Он ведь обещал, что лично Катеньку на первый бал повезёт в Зимний дворец.

Вот и про родителей Елены упомянула, чтобы на совесть мою надавить. Продуманная у меня тётушка. И ведь на улицу не выгонишь бедных родственников. Мало мне, видимо, проблем.

— Антонина Ивановна, вы можете остаться здесь до конца летней Ассамблеи. Но не обещаю, что достану для вас приглашения на бал, — не удержалась я от строго тона.

— Спасибо, душечка! Вы всегда были добры к нам, — облегчённо вздохнула женщина. — Век не забуду вашу заботу.

— Пойду скажу Евдокии, чтобы покои для вас выбрала, а вы пока пейте чай, а то остывает, — я поднялась с кресла и направилась на выход, но остановилась на полпути, обернувшись. — Кстати, прислуги в доме мало. Евдокия одна. По пустякам её не дёргать. В своих комнатах убираться будете сами или нанимайте горничных за свой счёт. Денег я не дам, самой нужны средства.

Антонина недоуменно захлопала ресницами, чуть не выронив чашку из рук. Я спокойно развернулась и вышла из гостиной. Пусть не рассчитывают, что будут сидеть у меня на шее. Видала я таких наглых родственников.

Евдокию я нашла на кухне. Строго предупредила её, что гости обслуживают себя сами. Пусть только выдаст им чистое постельное бельё и вёдра с тряпками. Она, конечно, очень удивилась моему наказу, но спорить не стала, прекрасно понимая, что ей не под силу выдраить две комнаты за вечер, немолодая ведь уже. Обещала всё сделать в точности и через два часа позвать на ужин.

Я поднялась в свою комнату. Почти все вещи Евдокия успела разложить в гардеробной, пока меня не было дома, только пара небольших саквояжей стояли у письменного стола. Надеюсь, в одном из них документы, в том числе и паспорт. Но сначала я переоденусь.

Снять одежду было легче, чем надевать. Я сама справилась с кринолином и корсетом. Нашла в гардеробной домашнее платье более простого покроя. Переодевшись, начала проверять содержимое саквояжей. В первом лежали дамские аксессуары и косметика, которые я уже видела, когда искала украшения, приехав в дом князя, поэтому быстро переключила внимание на второй.

Внутри обнаружилась папка, перевязанная тесьмой. Метрика и паспорт на моё имя, документы на фабрику и дом, грамоты отца и о пожаловании княжеского титула Шереметевым. В общем, очень нужные документы. Я с облегчением выдохнула.

На самом дне саквояжа я нашла небольшую книгу в кожаном переплёте без названия и имени автора, перевязанную шёлковой тесьмой, будто подарок. Развязав ленту, я открыла книгу. На бежевых листах ровно вился каллиграфический почерк, нанесённый чернилами.

«Данный журнал принадлежит княжне Елене Викторовне Шереметевой», — с трудом разобрала я витиеватые буквы.

Вот это удача! Дневник моей предшественницы. Судя по дате первой записи, Елена начала вести его ещё до замужества. Нужно обязательно его прочесть.

Только я хотела убрать дневник в стол, как из коридора раздался грохот и женские крики.

Глава 15. Под одной крышей

Глава 15. Под одной крышей

Глава 15. Под одной крышей

— Почему я должна мыть полы? — раздался писклявый голос со стороны лестницы, когда я выглянула из комнаты, открыв дверь. — Маменька, я же не прислуга! — сорвалась девушка в крик.

— Катерина, ты как с матерью разговариваешь? — в голосе Антонины звучало неприкрытое раздражение. — Ведро опрокинула, развела тут болото. Иди теперь снова проси дворника воды набрать из колодца.

— А вы что будете делать? Разбирать вещи? Почему вся грязная работа на мне? — захныкала девушка. — Кто потом поверит, что я дворянских кровей, коли руки будут, как у прачки?

— Катерина, не забывайся, я твоя мать. Где твоё уважение? — назидательно пробасила женщина. Я не выдержала и вышла в холл, где у лестницы спорили родственницы.

— Что вы кричите, уважаемые дамы? — отчеканила я. — Не можете решить, кто из вас будет делать влажную уборку?

— Ох, душечка, простите за шум, — залебезила передо мной тётушка. — Екатерина нечаянно ведро уронила с лестницы, не донесла. Тяжело бедняжке.

Девушка при моём появлении смиренно опустила глаза в пол и не произнесла ни звука, хотя недавно истерила в голос. Видимо, мать её вышколила так, что при посторонних дочь превращалась в статую.

— Евдокия показала ваши комнаты? — посмотрела я на старшую родственницу.

— Да, прекрасные покои, просторные. Благодарю, Елена, — женщина нервно растянула