Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Да, а еще забудьте, что я вообще здесь был! — тихонько смеется Наталия. — А хотя нет! Если тебя никто не будет замечать, то это сильно ударит по твоей самооценке. Ибо тебе нужно постоянное внимание.

— О да, этому созданию всегда нужны зрители, — скромно улыбается Ракель. — Не зря же он выбрал для себя публичную профессию. Ведь только так тобою будет восхищаться весь мир.

— М-м-м, узнаю прежнюю Наталию Рочестер, — с хитрой улыбкой отмечает Терренс. — Вот уже шутить начала и улыбаться… Продолжай в том же духе, подруга!

— Только ради тебя и Ракель, — уверенно отвечает Наталия.

— Что ж, дорогой, похоже, мы движемся в правильном направлении, — бодро отмечает Ракель, подмигивая Терренсу.

— Несомненно, дорогая моя, — отвечает Терренс, пригладив волосы Ракель. — Ну все, пока, девчонки! Не скучайте без меня!

Терренс быстро встает с кровати, мило целует Ракель в щеку, придерживая за затылок, подходит к Наталии и по-дружески приобнимает ее, похлопав по спине. А затем мужчина уходит из комнаты и прикрывает дверь, пока девушки провожают его со скромными улыбками на лице.

— Общение с Дэном сделало твоего красавчика менее серьезным, — отмечает Наталия. — Не находишь?

— Я тоже об этом подумала, — признается Ракель. — Однако Терренс не считает, что Даниэль плохо на него влияет. Хотя мы с тобой хорошо знаем, что Даниэль немного придурочный парень.

— Который, тем не менее, идеально подходит нашей подружке Анне. И когда он с ней, то этот чувак меняется в лучшую сторону.

— Главное, чтобы его конфликт с Питером не повлиял на отношения с Анной. — Ракель начинает наматывать прядь волос на палец. — Не исключено, что Перкинс может обидеться на ее предположения насчет его причастности к попытке Роуза покончить с собой.

— Он прекрасно знает, что наша подружка не собирается делать вид, что так и должно быть, и честно говорит, что его поступок отвратителен. И пока мы не знаем об истинных причинах, он должен понимать, что у нас есть причина подозревать его в причастности к этому случаю.

— Думаю, что понимает. Даниэль, конечно, может где-то тупить, но он не такой уж безмозглый и понимает, что к чему.

— Ну да… Не отрицаю…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Наталия тихо вздыхает и заправляет прядь волос за ухо, задумчиво говоря:

— Что ж, наверное, мне лучше вернуться к себе домой и привести себя в порядок. Да и надо прибраться в квартире… А то родители будут в шоке, когда вернутся и увидят, во что она превратилась.

— Хочешь я помогу тебе?

— Я бы не отказалась от твоей помощи. Только если это не затруднит тебя.

— Не беспокойся, сегодня я совершенно свободна и могу провести с тобой хоть весь день. — Ракель встает с кровати и направляется к выходу. — Тем более, что мне не хочется оставлять тебя одну. Вдруг ты опять захочешь что-нибудь с собой сделать и впадаешь в депрессию, из которой тебя потом только врачи смогут вытащить.

— Нет-нет! — Наталия тоже встает с кровати и вместе с Ракель выходит из комнаты, чувствуя легкую слабость в ногах. — Мне уже стало намного лучше! Стоило мне рассказать то, что мучило меня все это время, как я почувствовала облегчение. Я избавилась от огромного груза, что тянул меня на дно.

— Охотно верю. Но ты пообещай, что больше не будешь так пугать нас и не доведешь себя до повторного нервного срыва.

— Торжественно клянусь! — восклицает Наталия, приложив руку к сердцу. — И обещаю, что буду часто навещать тебя и Терренса, дабы вы были уверены, что я не замкнулась в себе и возвращаюсь к активной жизни.

— Хорошо, это нас устроит, — скромно улыбается Ракель. — Даже если дома будет находиться лишь один из нас, ты все равно можешь приходить сюда.

— А если никого не будет? — интересуется Наталия, вместе с Ракель начав спускаться вниз по лестнице.

— Тогда можешь подождать нас. И поболтать с нашими служанками. Они обожают это дело.

— Они все такие милые, — отмечает Наталия. — Ваши служанки пару раз заходили ко мне, и мы немного поболтали. А та, что в очках… Виолетта, кажется… Она рассказывала, как тоскует по своей дочке.

— Она мать-одиночка, и ей надо много работать, чтобы покупать для дочери все необходимое, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Отец ребенка бросил ее и не принимает никакого участия в воспитании. Поэтому пока Виолетта работает, ее мать присматривает за малышкой.

— Да, она говорила.

Когда подруги оказываются в гостиной, Ракель о чем-то призадумывается и прикладывает палец к губам.

— Ой, моя сумочка наверху, — задумчиво говорит Ракель. — Слушай, подожди меня здесь! Я быстро возьму ее и надену что-нибудь сверху, а то на улице прохладно.

— Да, конечно, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия, берет в руки свои сумку и телефон, которые остались нетронутыми с того момента, как она ушла из гостиной, и быстро что-то проверяет в них.

Ракель же с легкой улыбкой поднимается по лестнице и пропадает где-то на втором этаже. Наталия же остается в гостиной, думая о том, как сильно ей повезло иметь таких замечательных друзей, как Терренс с Ракель. Именно они впервые за долгое время смогли заставить ее почувствовать небольшое облегчение, искренне улыбнуться и начать пытаться шутить на какие-то темы. Девушка может вздыхать и выдыхать намного легче и чувствует себя намного лучше. Так, будто с ее плеч упал тяжеленный груз.

«Никогда не забуду того, что для меня сделали Терренс с Ракель, — с легкой улыбкой думает Наталия. — Они практически спасли меня. Если бы не они, я бы уже давно сделала с собой что-нибудь. Я не жалею, что нашла в себе силы рассказать то, что тогда произошло. Давно надо было это сделать. Все равно мне уже нечего терять. Фотографии все равно оказались у Эдварда в руках, а значит, мое молчание не спасло меня от смерти. Оно едва не погубило