Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

И едва могу понять, где реальность, а где ночной кошмар. В последнее время ужасных вещей стало так много, что хорошие моменты кажутся чем-то нереальным… И… Я толком не успеваю прочувствовать их и… Почувствовать себя счастливее… Понимаешь…

— Терренс, прекрати нести чушь! Если у тебя сейчас много проблем, это не значит, что ты должен опускать руки. Рано или поздно решение ко всем проблемам будет найдено, и ты будешь жить прежней жизнью.

— Знаешь, если бы не обязательства перед людьми, то я бы точно куда-нибудь сбежал. Я слишком устал ото всего этого кошмара, который преследует меня на протяжении нескольких месяцев.

— Но этот кошмар не будет преследовать тебя всю жизнь!

— Боюсь, что будет. Иногда я думаю, что это наказание за все мои ужасные поступки. — Терренс нервно сглатывает. — Сейчас можно сказать, что судьба поменяла нас с Ракель местами, дабы показать мне, как она переживала, когда ее доставал тот больной ублюдок Рингер. Я слишком поздно проявил сочувствие и желание помочь. И вот теперь я вынужден расплачиваться.

— Черт, Терри, о чем ты вообще говоришь! — недоумевает Даниэль. — Все проблемы начались не по твоей вине! Твоей вины нет ни в проблемах с группой и ситуации с Питером, ни той истории с письмами.

— Однако я очень тесно связан со всем этим. И на мои плечи легла огромная ответственность. Тяжелый груз, который мне я уже с трудом могу поднять. Я обязан покончить со всем этим дерьмом. Но я не знаю, как! Все кажется безнадежным !

— Послушай…

— Я в отчаянии, брат, понимаешь! Еще немного – и я пошлю все на хрен! У меня больше нет сил возиться с этим чертовым дерьмом!

— Что касается группы, то у нас появилась надежда, что Хелен спасет Питера. А если он выживет, то нам останется лишь разговорить его и уговорить вернуться в группу, чтобы продолжить начатое дело.

— Ох, Перкинс, как же у тебя все просто! — тихо вздыхает Терренс и ставит бутылку на стол. — Даже если Питеру и удается выжить, то нам еще придется потрудиться, чтобы помирить вас двоих и потом убедить остаться в группе. И нам придется узнать, что заставило Роуза пойти на попытку самоубийства и поддержать его.

— Твою мать, да что же ты стал таким пессимистом! — резко выдыхает Даниэль, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Мне непонятно твое поведение в последние несколько дней! То ты готов делиться своими проблемами и уверен, что мы сможем все разрулить. То все приходится вытаскивать из тебя признания клещами, и ты ломаешься, как девчонка, отказываясь что-то говорить. Как будто тебе нравится , когда кто-то уговаривает тебя и обсуждает твое поведение!

— Ты считаешь, я пытаюсь привлечь к себе внимание?

— Похоже на то! Как будто Ракель опять стала уделять тебе мало времени, и ты не знаешь, что делать для того, чтобы кто-то похвалил тебя, утешил, погладил, по головке и сказал пару ласковых слов.

— Ракель уделяет мне достаточно внимания, и я не страдаю от ее невнимания. Она больше не повторяет прежнюю ошибку и старается быть заботливой и любящей невестой.

— Тогда объясни, в чем дело? Почему ты ведешь себя так, будто готов впасть в депрессию? Я понимаю, что ты переживаешь из-за группы и боишься того, что может случиться из-за того, что Эдвард куда-то влип и подставил под удар всю свою семью. Но поверь, у людей бывают проблемы и похуже.

Упоминание об Эдварде заставляет Терренса почувствовать сильное напряжение во всем теле и то, как внутри него зарождается буря.

— Даниэль, сделай мне одолжение: больше никогда не упоминай при мне имени Эдварда, — оперевшись локтями о стол, запустив пальцы в свои волосы и склонив голову, низким голосом сухо просит Терренс. — Я не желаю слышать имени этого человека!

— Э-э-э… — запинается Даниэль. — Что? Но почему? Почему ты так резко отреагировал на имя своего друг? Вы ведь…

— Он мне не друг ! — Терренс переводит хмурый взгляд на Даниэля. — Это – мразь, которую я больше не желаю видеть даже в ста метрах от себя!

— О, черт… Неужели между вами произошло что-то серьезное? — Даниэль с тихой усмешкой откидывается на спинку стула. — Что, шмотье не поделили? Или ты возмущаешься, что кто-то назвал красавчиком твоего дружбана, а не тебя?

— Я предпочту удавиться, чем дать ему хотя бы что-то из своего шмотья или того, что принадлежит мне!

— Да ладно, Терренс, я серьезно ! Почему ты так говоришь об Эдварде? Раньше ты охотно делился с ним какими-то вещами и был прекрасного о нем мнения! Какая муха тебя укусила?

— Я не хочу обсуждать эту суку! Ни сейчас, ни когда-либо! С сегодняшнего дня он для меня мертв . Он – поганая крыса, которая заслужила ту жизнь, которой он живет.

— Черт, но что такого могло произойти? Неужели ты все-таки узнал что-то про ту историю с письмами? Тот тип не врал, когда говорил, что Эдвард связан со всем этим?

— Спроси у него сам, если хочешь, — грубым низким голосом отвечает Терренс. — Только я сомневаюсь, что он захочет что-то объяснять. Он ведь презирает своих близких и определенно ненавидит всех тех, кто так или иначе связан с МакКлайфами. Не удивляйся, если Эдвард пошлет тебя на хрен. Потому что теперь мы знаем настоящую сущность этого ублюдка.

— Эй, я надеюсь, вы там не сцепились, и он не наставлял тебе все эти фингалы.

— Надеюсь, кто-нибудь хорошенько набьет ему скоту морду. Изобьет так, чтобы на нем живого места не осталось.

— Твою мать… — Даниэль с подозрением осматривает синяки на лице Терренса. — Скажи правду, это он тебя так отделал? Раз ты так реагируешь на его упоминание, то у вас должен был произойти серьезный конфликт. Который, походу, привел к жесткой драке, судя по твоему разукрашенному лицу…

— Даниэль, пожалуйста, давай не будем говорить об этой суке, — устало умоляет Терренс. — Ты можешь обсуждать его с кем угодно, но только не со мной. Я ничего не хочу знать о нем и мне все равно, что с