Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Английский — кошмар многих будущих художников.

Каждое художественное училище предъявляет требования к общеобразовательным предметам, а по английскому установлен минимальный проходной балл.

Кан Кай бесчисленное количество раз проваливался именно из-за английского. Даже если его уровень рисования был стабильным, до проходного балла по английскому было ещё далеко: «Сколько ты на этот раз набрал?»

Кан Кай: «Я пятьдесят! Пятьдесят!»

Сюй Шэн: «У меня чуть лучше, но ненамного.»

Словарный запас английского нужно реально зубрить, накапливать постепенно — shortcuts не существует. Долгое время первым делом с утра Сюй Шэн учил слова.

На этот раз на итоговом экзамене результат по английскому так и не сдвинулся с места. Мэн Говэй, просматривая его экзаменационный лист, вызвал его на разговор: «По остальным предметам прогресс очень быстрый. Видно, что базу ты подтянул уже довольно основательно. Когда в старших классах пройдёшь два круга повторения вместе со всеми, с экзаменами проблем быть не должно, верь в себя... Но вот английский — тут нужно продолжать накапливать.»

Говорилось про два круга повторения.

Но Сюй Шэню ещё предстояли сборы и вступительные экзамены, времени не хватало. Ему оставался только один круг.

Сюй Шэню в последнее время даже спать не хватало. Он мысленно отодвинул время отхода ко сну ещё на час и честно ответил: «Понял.»

Было самое жаркое лето, за окном не смолкали цикады.

Выйдя из учительской и покинув прохладное помещение с кондиционером, он сразу же попал в душный воздух. Сюй Шэн нёс экзаменационные работы обратно в класс и увидел, как Хоу Цзюнь организует переезд: «В следующем семестре мы... ай, "в следующем семестре" звучит как-то отчуждённо, ведь у нас даже каникул нет. В общем, с завтрашнего дня мы переезжаем в то здание напротив. Господин Гу сказал переезжать прямо сейчас. Все собирайте вещи —»

В тот момент, когда Хоу Цзюнь переступил порог класса 7 выпускного года вместе с учениками, его переполняли смешанные чувства: «Могли бы и не писать заранее на доске обратный отсчёт[1] для приветствия нас.»

Итоговый экзамен означал конец всего второго года старшей школы и символизировал новую роль для всех одиннадцатиклассников.

Хотя от класса 7 второго года до класса 7 третьего года их отделял всего один коридор.

В тот вечер Сюй Шэн решал задачи у себя в общежитии.

Обычно они с Шао Чжанем ложились спать примерно в одно и то же время, и перед сном Шао Чжань отправлял пару сообщений.

В этот раз Сюй Шэн засиделся за заданиями и забыл ответить. Когда вспомнил, было уже три часа ночи. Голова была забита английскими словами и грамматикой, и, отвечая на сообщение, он рефлекторно написал: «Good night.»

Через две минуты экран снова засветился.

Парень: «Ещё не спишь?»

Когда пришло второе сообщение, Шао Чжань уже стоял у дверей общежития Сюй Шэня. Он был в чёрной футболке, прислонившись к стене в пустом коридоре, и, опустив голову, писал ему.

Парень: «Открывай.»

Открывая дверь, Сюй Шэн немного опешил: «Ты зачем пришёл? У меня как раз есть один вопрос...»

Год назад Сюй Шэню и в страшном сне не могло присниться, что он будет так жаждать знаний.

«Не решать задачи, — Шао Чжань нащупал дорогу в его комнату, ему было совершенно не интересно решать его задачу, и он даже не собирался ничего объяснять. Входя, он небрежно положил руку ему на макушку, — пришёл заставить тебя спать.»

Просто заставить спать легко могло привести кое к чему другому.

Сначала Сюй Шэн клялся и божился, что решит всего одну задачу: «Всего одну.»

Шао Чжань: «Ни одной нельзя.»

Настольная лампа освещала лицо Сюй Шэня, мягко подчёркивая его слегка раскосые глаза: «Брат...»

«...»

Шао Чжань ничего не мог с ним поделать. В итоге Сюй Шэн решал одну задачу за другой, и голос Шао Чжаня стал холодным: «Ты когда уже остановишься?»

Один просил помочь с задачами, другой заставлял спать, и вдруг ситуация резко изменилась. Когда Сюй Шэн опомнился, он уже был прижат к кровати. Первым начал Шао Чжань — изначально он хотел просто укрыть его одеялом и отправить спать, но стоило прикоснуться к нему, как он потерял контроль.

Сюй Шэн почувствовал холодок на животе, а затем горячую ладонь, от которой дёрнулся.

Сюй Шэнь тут же забыл обо всех словах и грамматике. Он слышал только, как Шао Чжань шепчет ему на ухо: «Потише.»

Одежда на Сюй Шэне сбилась набок, серьга ещё не была снята. Когда Шао Чжань наклонил голову, он мог поцеловать холодный край серёжки.

Юношеская страсть — она выходила из-под контроля и была неуправляемой, но приходилось напоминать себе сдерживаться.

Сюй Шэн выбился из сил, но когда Шао Чжань приподнялся, он потянулся и схватил его за край футболки: «Не продолжай?»

Поцелуй Шао Чжаня переместился с края серёжки. Вспомнив, что его парень ещё несовершеннолетний, он понял, что даже если больше невмоготу — нужно терпеть. Его поцелуй в конце концов опустился на красиво очерченный подбородок Сюй Шэня, и он хрипло сказал: «Всё, спи. Я пошёл.»

Примечания к главе:

[1] В каждом классе на доске пишут количество дней до гаокао. Цифра неумолимо уменьшается, создавая психологическое давление. Хоу Цзюнь ежедневно стирает и обновляет число.

Глава 100

После ухода Шао Чжаня Сюй Шэн в темноте на ощупь пробрался в ванную, принял душ, снял серьгу, которую поцеловал Шао Чжань, а затем, вытирая волосы, написал Шао Чжаню сообщение.

Шао Чжань, желая проверить, спит ли он, специально отправил: «Высуши волосы перед сном».

Сюй Шэн прислонился к двери кабинки, опустил голову и набрал ответ:

— Будем спать вместе?

С той стороны быстро ответили.

— Спокойной ночи.

Шао Чжань не пошёл до конца, хотя Сюй Шэн был не против и даже потянул его за собой, прежде чем тот встал.

Сюй Шэн всё ещё сжимал в руке ту серьгу. При свете экрана телефона он сел на кровать, не сдержался, решил подколоть его, нажал кнопку записи, поднёс телефон к губам и сказал: «…Братец, а у тебя что, не стоит?»

Тем временем Шао Чжань открыл голосовое сообщение.

Сначала там было тихо, затем послышался лёгкий шорох ткани, и только потом — дразнящее «братец» от Сюй Шэна. Из-за того, что в спальне после выключения света было слишком тихо, и из-за того, что его только что тискали, его голос звучал не как обычно бодро, а слегка хрипловато.