Меж двух королей - Линдси Штрауб

Поиск оказался непростым. Все платья, которые она носила во время обучения, были сшиты на заказ — новое пришлось бы ждать несколько дней. Василиски ведь всегда ходили нагими. После часов поисков они нашли лишь длинный шёлковый халат. Если затянуть тесьму, он отдалённо напоминал платье. Глубокое декольте казалось неприличным, но Тэмми было всё равно. Одежда — меньшее из её беспокойств.

Каспен проводил её к выходу из пещеры, но дальше не пошёл. Вместо этого он поцеловал её, и Тэмми ощутила лёгкое касание его сознания. Его пальцы сжали её сильнее, чем обычно. Возможно, его равнодушие было лишь маской — и он всё-таки переживал. Но ничего изменить она уже не могла. Единственный способ Каспену удержать её — позволить уйти и навсегда разорвать связь с Лео.

Через миг он отпустил. И исчез в глубине пещер.

Тэмми осталась одна. Карета приехала, когда сгустились сумерки. Возница был ей незнаком — не Генри и не Питер, что расстроило. Было бы приятно увидеть знакомое лицо. Она устроилась у окна, наблюдая, как проплывает ночь. Осень пролетела в одно мгновение, и в воздухе уже витал зимний холод. В деревне зима была долгой и мрачной — интересно, каково это, зимовать под горой? Это будет её первая зима вдали от фермы, от кур, от матери.

Но Тэмми не возражала. Больше всего ей хотелось стать частью мира василисков, наконец почувствовать себя дома. Каспен хотел того же — она видела это в его глазах, полном ожидания: как она адаптируется, чувствует ли себя своей, всё ли ещё принадлежит ему. Порой она и сама не была уверена.

Мысли вернулись к предстоящему вечеру. Она не знала, чего ждать, но понимала — этот визит важен. На кону было намного больше, чем её замужество с Каспеном. После кровавой бойни на свадьбе отношения людей и василисков висели на волоске. Если не найти путь к миру — будет война.

Но мысль о «мирном сосуществовании» с Лео казалась невозможной. Неделю назад они любили друг друга. Или хотя бы она любила. Боль в груди подтверждала это. Но любил ли он? Когда-то он согласился делить её. Тогда это было желанием самой Тэмми — но после свадьбы в ней что-то изменилось. Когда она увидела его глаза после того, как отдала себя Каспену, внутри щёлкнула струна самопожертвования: ему не должно быть больно. Он хотел всю её — он говорил: «Я хочу тебя всю. Или не получу вообще».

Тэмми вздохнула, откинувшись на спинку сиденья. Воспоминания о свадьбе не отпускали — его взгляд, их поцелуй на сцене. Она дорожила этим моментом, думала о нём ночами, когда Каспен спал рядом. Вспоминала и другое — их ночь перед свадьбой: вкус мёда на его губах, его прикосновения между ее бедер, шепот ее имени срывающийся с его губ когда его член был полностью в ней.

Карета вдруг показалась тесной. Жар под кожей вспыхнул снова. С момента первой трансформации грань между жизнью и возбуждением стала до смешного тонкой. Достаточно было одного воспоминания — и тело отзывалось мгновенно. А стоило подумать о Лео — всё усиливалось. Что-то в ней жаждало его без объяснений. С Каспеном желание было первобытным, жгучим — как зверь. С Лео — медленным, тлеющим углём, глубоко в груди. Избавиться от него было невозможно. Да она и не хотела. Одна мысль о близости с ним приводила в смятение. Тэмми наклонилась вперёд, обхватив голову руками. Нужно взять себя в руки.

— Мисс? — голос лакея вырвал её из мыслей. — Мы прибыли.

Дверца распахнулась. Холодная ночь встретила её звёздами и тонким серпом луны. Она подняла глаза на тёмные башни замка — и сердце сжалось. Не хотелось переступать этот порог. Этот дом больше не принадлежал ей.

Теперь он принадлежал Эвелин.

Тэмми задержала руку на дверной ручке. А вдруг за ней прийдет — Лео? Или Эвелин? Он велел прийти одной — значит ли это, что и сам будет один? Но, открыв дверь, она увидела не его. В холле стоял лорд-камергер, встречая её с вежливой улыбкой.

— Темперанс, — сказал он спокойно. — Как вам сегодняшний вечер?

— О, — она прочистила горло. — Хорошо.

Он кивнул.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Она подчинилась, прошла за ним через вестибюль в гостиную. Там камергер поклонился и удалился. Всё выглядело слишком официально. Давала ли её новый статус с короной хоть крупицу уважения в этих стенах? Или он просто жалел её?

Тэмми захотелось выпить.

Она обвела комнату взглядом, нашла поднос с хрустальным графином янтарного виски. Подошла, налила себе щедрую порцию и осушила стакан. Жгучая жидкость немного успокоила нервы. В гостиной было жарко, и проклятый халат вдруг стал тесен.

На стенах висели портреты — десятки лиц. Все — королевской крови, все давно мертвы. Белокурость Лео, казалось, передавалась по роду неизменно: даже если отцы брали брюнеток, дети всё равно рождались светлыми. В каждом лице — черты Лео. У одного — его серые глаза, у другого — тонкие пальцы. И вот — Максимус.

Тэмми подошла к портрету, всё ещё держа стакан. Бывший король стоял в знакомой библиотеке — той самой, где проходил ритуал «Резвых Шестидесяти». На его запястье сверкал золотой браслет. Интересно, где он теперь? Свободен или в темнице? Мысль оборвал звук. Кто-то прочистил горло.

В дверях стоял Лео.

Он не изменился. Всё тот же — высокий, стройный, безупречно одетый в бархат. Его волосы — белоснежные, гладко зачёсанные назад. Почему-то Тэмми ожидала увидеть в нём что-то иное — взрослость, усталость — но изменились только глаза: они потемнели от бессонницы. Она не хотела думать, кто лишал его сна. На руке — кольцо. Неужели то же самое, с которым он женился на ней? Тэмми всё ещё носила своё — не снимала с дня свадьбы. Наверное, теперь он попросит вернуть его. Эта мысль обожгла ее.

— Тэмми, — сказал он.

Одно только имя — и внутри неё что-то проснулось.

— Лео, — ответила она.

Ей вспомнилось, как Каспен когда-то соединил их головы и запечатал их связь поцелуем. Как хотелось повторить это сейчас… Тэмми быстро отогнала мысль. Лео больше не принадлежал ей. Он принадлежал другой — и она сама отпустила его. Не имела права тосковать по тому, кого сама же отдала.

Его взгляд скользнул по ней, задержался на коварно глубоком вырезе халата.

Она поставила стакан, боясь выронить.

— Спасибо, что пришла, — голос его был формален, почти холоден. — Я не был уверен, что ты согласишься.

— Почему?

Он чуть склонил голову.

— Потому что ты… теперь с ним.

Она не знала, что ответить. Разве