Упс! Я призвала Лидерка - Реджин Абель

любила жить в этом антикварном здании, признанном историческим памятником, я всегда питала смешанные чувства к этому старомодному деревянному лифту. Он выделялся резными деталями и стеклянными окнами, позволявшими рассматривать дом во время подъема или спуска. У него также была раздвижная металлическая решетка — защитная дверь, которую нужно было закрывать на каждом этаже, иначе кабина не тронется с места. К сожалению, он был настолько же медленным, насколько красивым.

Поскольку я не могла рисковать и ждать целую вечность, пока он вернется (при условии, что кто-то с другого этажа не вызвал его раньше), я выбрала лестницу. В очередной раз я мысленно похвалила себя за заклинание силы. Без него я бы просто завыла. Впрочем, это не помешало моим ногам затрястись к тому моменту, когда я спустилась с пятого этажа в холл.

Когда я поспешила к выходу, внутри меня пронеслась череда совсем не дамских ругательств: я увидела лифт — он стоял пустой, а дверь-решетка была распахнута. Если бы я всё еще была наверху, я бы прождала этот лифт до морковкина заговенья, потому что он никогда не поедет, пока эта чертова дверь не закрыта. Часть меня даже почувствовала вину за то, что я не подошла и не закрыла её для тех, кому лифт может понадобиться. Однако, во-первых, это была больше не моя проблема, а во-вторых — мне нужно было успеть на такси.

Я почти выбежала из здания, но сердце моё екнуло: место, где ждало такси, было пусто. В панике я завертела головой и увидела только задние огни и мигающий поворотник — моя машина уезжала без меня.

— Вы что, издеваетесь?! — воскликнула я, окончательно выйдя из себя.

Меня не было не так уж долго, водитель мог бы и подождать. Конечно, время — деньги, и при таком потоке заказов им выгоднее брать новых клиентов, чем стоять и ждать.

Я бросила взгляд вверх на окно своей бывшей квартиры и обнаружила миссис Хопкинс, которая смотрела на меня сверху вниз. Даже с такого расстояния я видела на её лице странную ухмылку. Если бы я не знала её лучше (или хотя бы не надеялась на лучшее), я бы решила, что это она отослала моё такси. Но какой ей в этом прок?

Смирившись с поражением, я поставила две сумки из правой руки на землю, выхватила телефон и одной рукой начала набирать номер, чтобы вызвать другую машину. Как я и боялась, мне сообщили о чрезмерно большом количестве заказов, а это значило, что пройдет минут сорок, а то и больше, прежде чем за мной кто-нибудь приедет.

Глубина ярости, бурлившей в моих кишках, не поддавалась описанию. На какой-то серьезный миг я всерьез подумывала просто вышвырнуть всё барахло Анжелики на помойку. Я ей не чертова горничная и не девочка на побегушках. Но, будучи верной своей дурацкой привычке всем угождать, я снова сглотнула обиду и поплелась к ближайшей автобусной остановке. Всё это уже начинало смахивать на теорию заговора.

У меня была своя машина, которая — как назло! — именно сегодня стояла в гараже на замене масла и техосмотре. Предупреди они меня раньше, что вопрос нужно решить сегодня, я бы перенесла обслуживание. Но нет, миссис Хопкинс позвонила мне меньше, чем через час после того, как я сдала машину, и велела забирать вещи, раз уж остальные не могут. Иначе нам всем выпишут штраф.

В следующий раз просто заплачу этот гребаный штраф.

На дворе стояла ранняя осень, и погода уже была прохладной. К счастью, долго ждать автобуса не пришлось. Впрочем, я не просто так избегала общественного транспорта — проклятые колымаги здесь всегда были забиты до отказа. И сегодняшний день не стал исключением.

Я втиснулась в середину автобуса, где меня тут же зажали со всех сторон слишком многочисленные тела. Поскольку многие были в пальто или толстых свитерах, мне быстро стало жарко. Я подбадривала себя мыслью, что ехать всего десять минут. Если притвориться, что я в сауне, а не в человеческом море, станет чуточку легче.

Вот только в сауне не пахнет немытыми подмышками и чесночным перегаром.

А дородный мужик слева, возвышавшийся надо мной, усердно атаковал меня и тем, и другим. Именно в такие моменты я корила себя за то, что не занималась магией с должным усердием. Сейчас я бы левую грудь отдала за заклинание подавления вони.

Только я начала оплакивать свою участь, как автобус внезапно сотряс сильный удар, сопровождаемый громким скрежетом. Если бы не бесчисленные тела, набитые в салон как сардины в банку, я бы, наверное, пролетела несколько метров от силы удара. Желудок подкатил к горлу, как на безумных американских горках: автобус закрутило, и он с резким толчком замер, врезавшись во что-то еще. Оглушенная и с побитыми боками, я не сразу пришла в себя среди криков, стонов и толкотни — люди пытались выпрямиться или не быть раздавленными.

Прошло несколько минут, прежде чем те, кто стоял у окон, смогли передать остальным, что случилось. Какая-то машина проскочила на красный и протаранила автобус, отправив нас в занос. Вот только выйти мы не могли: передние двери разворотило. Задние были заблокированы фонарным столбом, в который мы врезались и который не дал нам кувыркаться дальше. Единственным плюсом во всем этом хаосе было отсутствие тяжелых травм у пассажиров.

К моему ужасу, потребовалось больше получаса, чтобы вызволить нас из того, что быстро превратилось в гребаную духовку. В автобусе стало жарко и душно. Судя по доносившимся миазмам, как минимум пара человек от страха не донесла содержимое кишечника до дома. В сочетании с «парфюмом» из пота и чеснока, которым меня одаривал сосед, ситуация стала и вовсе невыносимой.

По спине градом катился пот. Хуже того — зачесалась подмышка. Но из-за проклятого каменного яйца, застрявшего под рукой, я могла только ерзать в надежде на облегчение. И тут я почувствовала хруст. Глаза чуть не вылезли из орбит, а сердце ушло в пятки. Меньше всего мне хотелось, чтобы содержимое какого-нибудь тухлого черного яйца вытекло на шикарную накидку из горностая Анжи и мою одежду в этой преисподней.

К моему облегчению, яйцо вроде бы осталось целым. Но этой ложной тревоги хватило, чтобы я замерла и больше не шевелилась.

Спустя целую вечность нас наконец выпустили. Прохладный воздух никогда еще не казался таким божественным. Когда нас направили в другой автобус, присланный специально для того, чтобы развезти не пострадавших, я едва не отказалась. Но я не представляла, как потащусь оставшиеся четыре мили до дома пешком.