Амуртэя. Эпос любовных происшествий - Инна Федералова

— Хочешь вырвать эту часть себя? — спросил я.

— Забери. Избавь меня от этих мук. Хочу снова любить. Но не человека, — ответил Жнец.

— Отчего же? Я могу забрать твое бессмертие, — предложил я.

— Я рассчитывал отдать лишь воспоминания о той, кого предал. Хочу искупить это и полюбить снова.

— Тогда это точно должна быть человеческая девушка.

— Такова цена?

— Да. Любовь — это ведь самое прекрасное чувство, — произнес я с воодушевлением.

— А если я сделаю ее бессмертной? Чтобы вечно утопать в наших чувствах?

— Ты такой романтик, — хмыкнул я. — Все будет зависеть от ее выбора.

— В чем смысл?

— Знаешь, сколько бессмертных уже обращались ко мне с подобной просьбой? И не каждая девушка, а тем более смертная, готова принять бессмертие. Но все же…

— Все же?

— Есть у меня каталог интересных смертных девушек. Но такие, как правило, не от мира сего. Тебе придется нелегко, — предупредил я.

— Давай посмотрим.

— По внешности будешь выбирать? — усмехнулся я.

— Ни в коем разе, — покачал головой Жнец. — Меня интересует внутренний мир, то, что составляет саму ее суть.

Он выбрал ту, что восторгалась книгами о темных романсах. Прилагался приятный бонус: девушка была очарована музыкой той же тематики — музыкой, звучавшей как окрыляющий эпос о темной любви, местами романтично-пронзительной и сердечно-удушающей. Эпос, способный пробудить самые сокровенные чувства — те, что сам Жнец так жаждал ощутить вновь.

— Хочешь погрузиться в ее внутренний мир, в чувства, которые она испытывает прямо сейчас?

— Ты и так можешь?

Вместо ответа я протянул ему кристалл, переливающийся алыми и золотистыми всполохами. Удерживая его у сердца, Жнец погрузился в переживания избранной им девушки — в тот самый момент, когда она слушала песню. И, кажется, песня была о жнеце — таком же, как он сам.

То, что ощущала девушка, слушая ее, поражало пронзительной глубиной: неспособность летать, глубокая душевная рана, которую никто не понимал, необходимость выпустить наружу накопившиеся эмоции. В словах песни отражались глубокая печаль и отчаяние, гнев и протест, решимость и сила, принятие и возрождение. Музыкально-эмоциональная динамика строилась на контрасте между мрачным началом и мощным финалом, создавая эффект преодоления трудностей и победы над собой.

— Это словно обо мне, — заявил Жнец Любви. — Хочу эту девушку. Мне другая не нужна.

— Где она сейчас?

— На данный момент ее тело в ее мире пребывает в состоянии глубокой комы и находится под присмотром чутких членов семьи, подключенное к аппаратам. Но ее сознание и душа отчаянно искали того, кто ее поймет. И моя Амуртэя отозвалась. Девушка заблудилась на границах обители, потому я укрыл ее в одних из апартаментов.

— Лады.

— Прежде скажу, — произнес я, и собственный голос прозвучал неожиданно серьезно. — Я отниму у тебя некоторую часть воспоминаний. Ты будешь влюблен так, словно никогда ранее не испытывал этого чувства. Это, признаться, доставит тебе… немало новой боли. Душевной боли.

Жнец замер, удивленно приподняв бровь.

— Что ты имеешь в виду? — в его голосе проскользнуло настороженное любопытство.

— Твоя прошлая любовь, ее боль, ее предательство — все это будет скрыто от тебя, — пояснил я, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Ты начнешь с чистого листа. Как юнец, окунувшийся в нечто большее.

Жнец на мгновение задумался, затем медленно кивнул:

— И в чем подвох?

— Никакого подвоха, — я пожал плечами. — Просто… иногда слишком много знаний — это бремя. А любовь должна быть искренней, без оглядки на прошлое.

— Но… я же не забуду, кто я? — уточнил Жнец, и в его голосе промелькнуло беспокойство.

— О, нет. Ты останешься собой. Просто твое сердце будет чистым, как лист. Готов?

Жнец на мгновение закрыл глаза, словно взвешивая все «за» и «против». Затем решительно кивнул:

— Давай. Если это поможет мне завоевать ее сердце — я согласен.

Он отдал мне кристалл, в который заключил память о своей прежней любви и боль, испытанную от ее потери.

Перед тем как отправиться на поиски девушки, он снова уточнил:

— Она должна выбрать: умереть ли, будучи в коме, чтобы быть со мной в бессмертии? Или, если выберет жизнь, я должен решить стать смертным?

— Все так, — кивнул я.

Жнец замер на полушаге — рука, уже потянувшаяся к мерцающей арке перехода, повисла в воздухе.

— Эй! Постой!

— А? — Жнец лениво обернулся, словно нехотя отрываясь от мыслей о предстоящей встрече.

— Чуть не забыл! Ты еще кое-что должен знать! — я сделал шаг вперед, и тени вокруг словно сгустились, подчеркивая важность момента.

— Говори, — голос Жнеца звучал ровно, но в глубине его глаз вспыхнул острый интерес.

— Прости, я немного слукавил. Но ты мне нравишься, и я должен признаться: твои соперники — плоды ее воображения и канонов, обретшие в Амуртэе реальный облик. Они словно шли с ней единым комплектом. Мне самому сложно поверить, но они стали полноправными обитателями Амуртэи. И, лично я склонен думать, эти ребята — олицетворение ее бурного нрава. Хотя истинная причина, по которой девушка попала в кому, — острая сердечная недостаточность. Иными словами, от переизбытка переживаний ее сердечко не выдержало. Переживаний другого рода. Не любовных.

Жнец на мгновение замер, затем хмыкнул, и в этом смешке прозвучала горькая ирония:

— А. Понял. Будет даже забавно.

— Верно. Но смотри, не обожгись пламенем этих ребят. Хоть они — и иллюзии, но с шансом на полноправное существование. Верю, ты сможешь что-то предпринять.

— Хах, как же опасна магия твоей Амуртэи, — Жнец снова усмехнулся, но в его взгляде промелькнула тень задумчивости.

Я лишь кивнул и пожал плечами, словно снимая с себя ответственность за происходящее:

— Во всяком случае, как я уже сказал, ваши условия борьбы будут равны. Пока она будет пытаться «найти себя» в обретших плоть собственных иллюзиях, ты… ты укажешь ей на истину их происхождения.

— Так симпатизируешь мне, что даешь такую явную подсказку? — Жнец улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло нечто, напоминающее благодарность.

— Это будет непросто, — я слегка склонил голову; глаза напротив на мгновение вспыхнули живым азартом. — Но желаю удачи победить эхо ее личной драмы.

Тишина повисла между нами, наполненная невысказанными словами и скрытыми смыслами. Жнец снова взглянул на арку перехода, теперь уже осознавая, что ждет его по ту сторону: битва с призраками ее прошлого, с тенями ее разочарований, с болью, что едва не убила ее.

Он глубоко вдохнул, ощущая, как в груди разгорается странное тепло. Не от любви — нет, еще не от любви. От предвкушения. От осознания, что за вечность у него снова есть цель, достойная бессмертия.

— Что ж, Элисса, значит… — произнес Жнец имя избранницы, шагнув к арке. — Вееро и