Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Что? — делает шаг ближе.

Я снимаю пистолет с предохранителя и направляю дуло на него.

— Я угрожаю тебе. Когда убьёшь меня — скажешь, что это была самооборона.

— Фишер, ты с ума сошёл? Опусти оружие!

— Нет! Я не могу застрелиться — иначе моя семья не получит страховку. А так — все выплаты будут.

— Ты не можешь так поступать, — умоляет он. — А как же Джейс? А Марайя? Им ты нужен.

— Поверь, нет. Они едва могут на меня смотреть.

— Это не выход, брат. Дай я помогу. Пожалуйста.

— Я просто не могу существовать в мире, где нет моей дочери, — мой голос дрожит, горло сжимает ком. — Её больше нет из-за меня.

— Это был несчастный случай! — повторяет он, как уже десятки раз до этого.

— Неважно! Я должен был защитить её! — кричу я. — Пожалуйста! Закончи мои мучения. Жизнь за жизнь!

— Тебе нужна помощь. Поговори с кем-нибудь. Я отвезу тебя в надёжное место. Не надо идти этим путём. — Он медленно приближается, но я отступаю.

— Её нет. И меня тоже не должно быть.

— Я знаю, как тебе больно, но ты только ещё больше причинишь боли своей семье.

— Поверь, они не хотят меня.

— Им тоже больно, Фишер. Поехали со мной. Я отвезу тебя в больницу.

Я яростно качаю головой.

— Если ты не сделаешь этого, я найду другой способ. Встану с пистолетом в центре города и буду ждать, пока меня не застрелят.

— Чтобы это показывали по новостям снова и снова? Да чёрт побери, Фишер! Садись в чёртову машину! Прошу! — Он тянется ко мне, но я отступаю ещё дальше.

— Сделай это сейчас. По-тихому. Так никто больше не пострадает.

Я эгоистичная сволочь. Ставлю Дэмиена в ужасное положение, потому что знаю — он не станет рисковать чужими жизнями.

Я поднимаю пистолет выше. Он замирает.

— Доставай свой. Быстро.

Он смотрит на меня долго. Потом всё же подчиняется.

— В голову, Дэмиен, — я приставляю дуло к виску. — Как только я выстрелю в тебя — стреляй. Не теряй времени.

Они проверят мою одежду на следы пороха и подтвердят, что я стрелял первым. Самооборона.

Он сжимает челюсти.

— Хорошо.

Сердце колотится. Я смотрю в глаза лучшему другу. Там — злость и напряжение. Он, может, будет меня ненавидеть за это, но я знаю — он любит мою семью и поймёт, что им нужны будут страховые выплаты, чтобы погасить ипотеку и справиться с расходами.

— Попроси Марайю заглянуть под водительское сиденье в пикапе. Там записка для неё и Джейса.

Пусть они и ненавидят меня, но я хочу, чтобы они знали, как сильно я их люблю. И как мне жаль, что я разрушил их жизнь, забрав у них Лайлу.

— Это их сломает, Фишер. Ты уверен?

Я игнорирую вопрос и продолжаю.

— Потом скажи Марайе, что всё, что ей нужно, находится в моём огнеупорном сейфе в сарае. Все бумаги по страховке и дому. И что бы она ни делала, пусть обязательно сожжёт письмо после прочтения.

Я не могу допустить, чтобы полиция нашла его и начала расследование.

Потом я целюсь за его спину и стреляю.

— Чёрт, — шипит он, когда пуля пролетает мимо.

— Давай! — кричу я, не опуская оружие.

Дэмиен качает головой, поднимает пистолет, направляет его на меня и стреляет.

Глава 1

Ноа

НАСТОЯЩЕЕ

— Господи, как же я люблю этих ковбоев в обтягивающих Wranglers. Наступил сезон родео — пора наслаждаться видами! — слишком громко выпалила моя подруга детства Магнолия. Женщина впереди обернулась и смерила её взглядом.

Я расхохоталась и толкнула Магнолию локтем в бок, когда мы вошли на арену. Её громкий рот уже давно меня не удивлял.

— Я тоже, — напевает моя двенадцатилетняя кузина рядом.

— Мэллори, закрой рот. Тебе ещё рано на такое смотреть, — говорю я ей.

— Мне двенадцать!

— Вот именно. Закрывай глаза. — Я пытаюсь накрыть их ладонью, но она отталкивает мою руку.

Магнолия хихикает, пока мы поднимаемся по пандусу внутрь. В воздухе пахнет кожей, пылью и потом. Люди в ковбойских шляпах и сапогах ищут свободные места. Родео во Франклине — сердце южных родео в Теннесси. Каждое лето в июне мы всей семьёй проезжаем четыре часа, чтобы посмотреть шоу, объесться вкусняшками и послушать живую музыку.

Я работаю профессиональным тренером лошадей на семейном ранчо и сотрудничаю с разными клиентами, особенно на таких мероприятиях. Больше всего люблю баррел-рейсинг — обожаю этот всплеск адреналина, когда всадник обходит бочки, стараясь не задеть. Каждый финиш будоражит меня до мурашек.

Сегодня выступает одна из моих клиенток — Элли. Я уже неделю хожу с бабочками в животе в ожидании её заезда. Нет ничего приятнее, чем видеть, как мои старания приносят результат. Ну и, конечно, я всегда рада поддержать своих всадниц. Мы с Элли и её кватерхорсом работаем вместе уже год, хотя она в этом деле куда дольше.

Пробираясь сквозь толпу, я замечаю, как несколько тренеров бросают на меня недовольные взгляды и шепчутся. Ничего нового — такое происходит каждый раз, когда я появляюсь на соревнованиях. Но это не значит, что мне не больно. Им за сорок, и они считают, что я слишком молода для такого успеха. Ходят слухи, что я добилась всего лишь потому, что у меня «правильная» фамилия и богатые родители. Мужчины-тренеры уверены, что я недостаточно сильна, чтобы работать с трудными лошадьми, и снисходительно отзываются о моих способностях — мол, «сойдёт для девчонки». Но если бы это было так, я бы не удержала клиентов и уж точно не получила бы новых.

— Не смотри на них, — толкает меня Магнолия. — Это просто завистливые ублюдки с маленькими членами.

Я фыркаю, отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на том, чтобы не столкнуться с очередной ковбойской шляпой.

— Именно поэтому они и не получили приглашение на главное событие года — благотворительный вечер Холлисов, — хвастаюсь я с ехидной ухмылкой.

— Чёртовски верно. Они могут только мечтать попасть на мероприятие, куда лично пригласила Ноа Холлис.

Я уже давно работаю тренером, но с тех пор как была подростком, мне приходилось пахать каждый день. Деньги родителей и их ранчо дали мне старт, но всё остальное — результат моего труда, настойчивости и желания развиваться. И всё это делает меня неудобной фигурой в этой среде.

Полгода назад я предложила провести благотворительное соревнование в пользу раненых и спасённых лошадей. Я пригласила местных