Обманчивый союз - Айви Дэвис

твердую власть над всеми итальянцами в Нью-Йорке. Он владеет большинством портов и отвечает за многое. — Он понижает голос. — Наркотики, оружие, называй как хочешь. Но разве это не должно быть твоим наследием? Я предлагаю объединить все влияние, которое у нас есть, и убрать твоего дядю. Ты будешь контролировать этот город, и, в свою очередь, ты сможешь помочь мне свергнуть О'Коннелла, а я буду контролировать ирландцев. И бум. — Он хлопает в ладоши. — Рождается прекрасное партнерство. Что скажешь?

— Я говорю, что у меня свидание в душе.

Киллиан смотрит в сторону Келли и хмурится. — Похоже, твоя пара ушла.

Я оглядываюсь. — Черт. — Келли сейчас флиртует с Большим Джоном. — Спасибо. Из-за тебя я лишился возможности хорошенько потрахаться в душе.

— Я уверен, что у тебя нет проблем с женщинами. Антонио. — Он делает паузу. — Я могу звать тебя Антонио?

— Да. Я пока недостоин своей фамилии.

—... Хорошо. Послушай, Антонио, у тебя будет не так уж много возможностей. Не тогда, когда твой дядя такой могущественный. Но я предлагаю тебе такую возможность. Давай объединим усилия и свергнем твоего дядю. Давай восстановим власть, которая по праву принадлежит тебе.

Киллиан действительно хорошо говорит, но сможет ли он подкрепить слова действиями. Думаю, только время покажет. Даже при том, что я заработал хорошую репутацию бойца на подпольном боевом ринге, этого недостаточно, чтобы заставить стариков моего отца уважать меня как своего лидера. Не тогда, когда Франко руководил ими последние одиннадцать лет, с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Мой отец умер, и я был слишком молод, чтобы взять на себя руководство в то время, поэтому это сделал Франко. И когда мне исполнилось восемнадцать, он пытался убить меня. Если бы не моя сестра Франческа, пришедшая спасти меня, я бы погиб.

После этого я уехал и годами не видел никого из своей семьи. Иногда звонят мои три старшие сестры, но даже это рискованно. Остальных членов моей семьи — тех, кто все еще живет с Франко, — я не видел и не слышал их с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

— Ладно, — наконец говорю я. — Что мне терять? Я уже потерял все. Если ты обещаешь помочь мне свергнуть Франко, тогда я говорю: давай сделаем это. Я готов забрать жизнь этого ублюдка.

Киллиан широко улыбается и нетерпеливо пожимает мне руку. — Отлично. С нетерпением жду этого. Вот мой номер. — Он протягивает мне визитку. Кто сейчас носит с собой визитные карточки? — Ты можешь позвонить мне в любое время. Давай встретимся в ближайшее время и обсудим остальное.

— Да, я позвоню.

Киллиан хлопает меня по спине и выходит из раздевалки. Я кладу его визитку в свою спортивную сумку, прежде чем направиться в душ. Келли даже в раздевалке больше нет, так что никаких шансов получить минет, который поможет мне снять стресс.

Закончив, я надеваю свою обычную одежду: джинсы и футболку. Я не из тех мафиози, которые постоянно носят костюмы, но это скорее вопрос удобства. Я живу в самой дерьмовой части Нью-Йорка, и повсюду носить костюм означало бы просто привлекать к себе внимание. Не могу дождаться того дня, когда я свергну Франко и займу свой пост лидера бизнеса Моретти. Как только это произойдет, я буду носить костюм каждый чертов день.

Моя рука шарит внутри сумки в поисках самой важной для меня вещи в этом мире. Когда мои пальцы касаются прохладного металла, я немного расслабляюсь. Рискованно приносить что-то столь важное в такую дыру, как эта, но я никуда не пойду без него.

Я достаю его из сумки и надеваю на шею. Фамильный кулон моего отца. Тот, что мне подарили в день его смерти. На нем выгравирован волк, окруженный красным цветом. Это символ власти моего отца. Это единственное, что Франко никогда не мог получить от меня, как бы сильно он ни хотел его для себя.

Этот кулон — напоминание о том, почему я каждую неделю дерусь в таких дырах, как эта; я должен быть рядом со своей семьей. Когда-нибудь я должен победить Франко. Я ждал пять лет с тех пор, как меня изгнали после того, как он пытался убить меня, и я не хочу ждать еще пять.

Я готов покончить с этим раз и навсегда. Я мудрее. Я сильнее. И самое главное, во мне горит огонь, который жаждет выйти наружу.

Я киваю Вонючке Сэму, проходя мимо него. Он перевязывает нос, хотя я не уверен, насколько хорошо это у него получается. Его страдальческие стоны звучат не очень хорошо.

У входа в раздевалку меня ждет Джонни, мой так называемый менеджер. По сути, он собирает деньги, которые я выиграл за свой бой, и отдает их мне, хотя я знаю, что он снимает часть денег сверху. Джонни — воплощение ласки: маленькие глазки-бусинки, жиденькие волосы. Несмотря на свою жуткую внешность, он остается рядом со мной с тех пор, как я начал драться, когда мне было восемнадцать, и мне некуда было больше идти. — Держи, Тони. — Он протягивает мне пачку долларовых купюр, испачканных... чем-то.

— Что это? — Я указываю на пятно.

— Просто немного пива. — Он пожимает плечами. — Не беспокойся об этом. Он сует мне в руки банкноты. При ближайшем рассмотрении становится очевидно, что пятно не от пива. Оно больше похоже на кровь. Что ж, в конце концов, это бойцовский ринг...

Я вздыхаю и начинаю считать деньги. — Не хватает нескольких сотен.

Он хитро улыбается, не глядя на меня. — Ты же знаешь, мне нужна моя доля.

— Прекрасно. — Я не утруждаю себя сопротивлением. Я уже потратил большую часть своей энергии, сражаясь с Вонючкой Сэмом ранее. — Но мы договорились об одном проценте. Это больше похоже на пять. — Я засовываю деньги в свою спортивную сумку.

— Семантика, Тони. Слушай, я записал тебя на поединок с Большим Джоном на следующей неделе. Это может принести нам кучу денег. — Он потирает руки, как злодей из старого мультфильма.

— Большой Джон огромен. Есть причина, по которой я никогда раньше с ним не дрался.

— Ну и что? Когда ты выиграешь, будет еще слаще. Давид против Голиафа. Это дерьмо само напишется.

Я отхожу в сторону, когда мужчина и женщина врезаются в стену рядом со мной, целуясь так, словно пытаются отсосать друг другу лица. — Отлично. Я буду драться с ним. Но ты получишь только один процент от моего заработка.

Джонни колеблется, затем кивает. — Хорошо. Договорились. — Мы обмениваемся рукопожатиями. — Спокойной ночи, Тони. Похоже, она у тебя будет. — Он кивает, и я