Истинная поневоле. Отвергнутая жена Дракона - Анна Кривенко

Мальчик улыбнулся.

— Спасибо, Ромей! Когда я пожертвовал тебе ту пару золотых, то не знал, что твоя семья голодает. Сказал бы, я и с работой помог, отца попросил бы. Но сейчас у меня очень важная просьба: тебе нужно взять это кольцо, — мальчик протянул небольшой мешочек в руки верзиле, — и полететь в соседнюю страну людей под названием Орвия. Там найдёшь женщину, которой и оставишь украшение. А лучше, если ты незаметно наденешь его ей на палец. Это всё!

Мужчина оказался ошарашен неожиданной просьбой.

— Простите, господин, но разве людям можно дарить настолько дорогие подарки?

Мальчишка загадочно улыбнулся.

— Ей можно! Потому что она особенная! Ну поспеши же! Подробное описание места, ее имени и внешности найдешь в мешочке. Я записал их из своей памяти на кристалл, так что ты не ошибёшься. Жду тебя с хорошими новостями!

Мужчина поклонился, развернулся и исчез в темноте, а мальчик облегчённо выдохнул.

Всё это время он был жутко напряжен, но справился на отлично.

Позади него сгустившаяся тьма приобрела очертания силуэта.

— Юный господин очень рискует, поступая так, — произнес мужской голос. — Это слишком серьезно, с таким не шутят.

— Мне это известно, — ответил мальчик очень спокойно и уверенно. — Но я знаю, что делаю, поверь мне! Эта женщина единственная, кого я хочу видеть матерью…

Глава 2

Первая боль и дочь

Семь лет назад…

Я бежала лесными тропами посреди ночи и не спотыкалась, потому что знала их, как свои пять пальцев. По́лы старого плаща цеплялись за ветви кустарников и норовили разорваться, но мне было всё равно. Сердце колотилось от волнения, руки дрожали.

Я беременна!!!

Господи, что теперь будет? Как сказать об этом Эдварду?

Я влюбилась в Эдварда с первого вгляда. Он с отцом — местным графом — приезжал в нашу деревню для решения земельных вопросов. Я тогда жила у старосты, помогала по хозяйству, мне было семнадцать.

Высокого чернявого парня с обворожительной улыбкой я заприметила сразу же, как он вошел в дом. Очень богато одетый, улыбчивый, приветливый и безумно красивый — он покорил мое сердце с первого взгляда. Весь вечер вздрагивала от каждого его взгляда, скользнувшего по мне, заливалась краской смущения от каждой улыбки, которой он меня одаривал.

Правда, Марти́на, дочь старосты, тоже положила глаз на графского сына и страшно злилась, считая, что мне достается больше его улыбок. В итоге, она нарочно облила меня вином, опозорив перед аристократами, и я сбежала с пиршества, чувствуя, что в глазах закипают слезы.

Переодевалась в хлеву, где всё лето жила. Да, я была всего лишь ничтожной помощницей, сиротой, которую взяли на работу из жалости, и в тёплый сезон меня заставляли переезжать из чердака прямо в хлев.

Но я не жаловалась. Здесь я была сытой и жила в относительном тепле. Это лучше, чем скитаться по деревням, отбиваться от мужчин и голодать.

Детство помню плохо. Кажется, жила с бабушкой, но та давно умерла. Потом находилась в приюте, из которого сбежала в четырнадцать, почти год скиталась, пока не прибилась к деревеньке под названием Веселые Крынки.

Здесь я перестала быть нищенкой, хотя домогательства мужчин не прекратились. Но староста Гордей меня защищал, так что сейчас я чувствовала себя довольно-таки счастливой.

Однако знакомство с графским сыном Эдвардом заставило мою жизнь перевернуться с ног на голову.

В тот вечер… он пришел ко мне. Не знаю даже, как нашел. Улыбался, подарил свой утеплённый плащ.

Я была очарована его вниманием и простотой. Казалось, что более прекрасного юноши просто не существует на свете.

Вот так я безнадежно влюбилась.

Он приезжал каждый месяц весь год и привозил подарки. Однажды пригласил прогуляться в лес к озеру, и я согласилась.

Конечно, на подобную прогулку с молодым человеком меня никто не отпустил: я ушла сама. Знала, что староста Гордей будет против. Но не пойти не могла. Сердце разрывалось от чувств и желаний, в голове не осталось ни одной здравой мысли.

Там, у озера, он меня соблазнил, и я не была против. Это были самые счастливые минуты в моей жизни.

Но прошло два месяца, и я поняла, что жду ребенка.

Ужаснулась. Если о моем положении узнает староста, меня точно изгонят, я знаю. Он сразу предупредил, что распутства не допустит.

А идти некуда.

Поэтому я понадеялась на чудо и сломя голову бежала к любимому в поместье его родителей.

Шла всю ночь через лес. Устала, к утру не чувствовала ног. Когда приблизилась к огромным кованным воротам, то увидела, к своему счастью, что Эдвард выезжает на коне фактически навстречу.

Обрадовалась. Как вовремя!

Шагнула вперед, привлекая его внимание, как вдруг заметила, что Эдвард не один. Вслед за ним из поместья на белоснежной лошади выехала очень красивая аристократка в шикарном платье для верховой езды. Она удивленно вскинула брови, когда заметила меня, а Эдвард… нахмурился.

Помрачнел, подъехал ближе и буквально прошипел:

— Что ты здесь делаешь???

Я никогда не видела его таким… жестким. Он никогда не смотрел на меня так… гневно. Скуксилась, смутилась и прошептала:

— Нам нужно поговорить, срочно!

— Уходи немедленно… — процедил он. — И не вздумай больше появляться здесь…

— Эдвард, дорогой… — послышалось позади него. — Кто эта девушка?

Спутница моего возлюбленного выглядела крайне недовольной и рассматривала меня с подозрением.

Я же была настолько растоптана такой встречей, что не смогла сдвинуться с места.

— Уходи… — еще раз шепнул Эдвард и поспешил развернуть коня.

— Это крестьянка из одной нашей деревни, — весело выкрикнул он аристократке. — Она пришла узнать, когда начнется посевная. Староста прислал…

— В такую рань? — удивилась девушка. — Впрочем, крестьяне всегда со странностями. Недалекие люди. Ну что ж, поехали. Я слишком долго ждала эту прогулку, чтобы ее откладывать.

— Да, конечно, дорогая… — рассмеялся Эдвард, и они пришпорили коней, которые, поднимая клубы пыли, умчались прочь по проселочной дороге…

Я смотрела им вслед чувствуя, как подкашиваются ноги. Не нужно было быть шибко умной, чтобы понять, что все слова любимого были ложью.

Я ему не нужна! Он просто попользовался мной.

Но что делать, если я… беременна???

* * *

Я впала в состояние апатии на долгие недели. Эдвард не приезжал, а я не могла ни есть, ни пить. Утренние недомогания прятала, как могла, но в семье старосты всё равно обратили внимание, что я побледнела и начала худеть.

Только Мартина была рада негативным переменам во мне: кажется, она соперничала со мной с того самого дня, как Эдвард появился в нашей деревне.