Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Выбор был очевиден. Шепча про себя слова благодарности, потому что произнести вслух уже не могла, я ухватилась за брус дверного проёма. С другой стороны меня подхватила хозяйка дома. Совместными усилиями удалось поставить меня на ноги и отвести к дивану в гостиной.

Эти два десятка шагов почти не отложились в моей памяти. Она угасала, отправляя меня в серое ватное ничто. А когда тело наконец приняло горизонтальное положение, сознание и вовсе отключилось. Я провалилась в темноту, не собираясь оттуда возвращаться.

Однако мне это не удавалось. То и дело дребезжащий голос и собачье гавканье вырывали меня из забытья, заставляя подниматься к поверхности. Но, пробыв секунду-другую на грани реальности, я упорно уплывала назад.

– Ты смотри-ка, Граф, а это и не мальчик вовсе! С чего бы девчонке в мужскую одежду наряжаться?

– Гав!

– Жар у неё, надо бы доктора нашего позвать, но он на воды с радикулитом своим поехал. А молодого я не знаю…

– Давай-ка оботрём её прохладной водичкой. Тащи полотенце, Граф.

– Гав!

Глава 2

Проснулась я с воспоминаниями о странном сне, в котором всё казалось таким реальным. Хотя сны всегда кажутся реальными, пока не проснёшься.

Открыла глаза и потянулась. Тело было слабым, будто после болезни. А надо мной нависал незнакомый потолок с деревянными балками.

Кажется, я ещё продолжаю спать.

– Гав! – прозвучало рядом. Ну точно сплю. И даже сон вижу тот же самый.

Я повернула голову. Рядом с моей постелью сидел большой лохматый пёс, похожий на ретривера, только с тёмной, почти чёрной шерстью, густо сдобренной сединой. На морде, вокруг глаз и вдоль носа, белые шерстинки образовали маску, выдающую преклонный возраст собаки.

– Привет, – произнесла я, смущённая пристальным вниманием животного. – Не ешь меня, я невкусная.

Пёс раскрыл пасть и вывалил язык наружу, то ли ему стало жарко, то ли решил посмеяться над наивным обедом.

– Гав-гав! – сообщил мне зверь и, тяжело поднявшись на лапы, пошёл прочь. Когти громко цокали по дощатому полу.

Определённо сплю. В реальности такого не бывает. По крайней мере, у меня.

Я закрыла глаза и с нажимом провела ладонью по лицу, прогоняя сон. Но он не уходил. Комната оставалась той же самой. Деревянный потолок с балками. Деревянные же стены, обитые тонкими рейками. Только камин в стене – каменный, с красивой аркой из булыжников.

Похоже на охотничий домик, какими их показывают в фильмах. Только на стенах нет охотничьих трофеев, вместо них – акварели с изображением фруктовых деревьев. Я разглядела яркие шарики апельсинов, жёлтые пятна лимонов, что-то похожее на папайю или манго, а ещё связки бананов на хрупкой с виду пальме.

У фруктов были тщательно прописаны каждая трещинка, каждый изгиб. Автор картин не только видел их перед собой, он словно вырастил каждый своими руками, с любовью и уважением.

– Это работы моего мужа, – пояснила вошедшая в комнату хозяйка.

Я узнала дребезжащий голос из сна. Женщине было около семидесяти. Длинное закрытое платье в чёрно-зелёную клетку подчёркивало худобу лица, заострённые возрастом нос и подбородок, глубокие морщины. Седые волосы убраны под накрахмаленный чепец.

Всё это ещё больше убеждало, что я продолжаю смотреть сон. В моей жизни таким старушкам просто неоткуда взяться.

– Как ты себя чувствуешь, детонька? – заботливо спросила она.

Я прислушалась к себе. Кроме предательской слабости в конечностях чувствовала я себя вполне сносно.

– Спасибо, бабушка, всё хорошо. Только кушать очень хочется.

Старушка засмеялась, так по-доброму, что я словно вернулась в детство к своей собственной бабушке.

– Называй меня госпожой Беррѝ, детонька. А как твоё имя?

– Ксения Горбунова.

– Какое необычное имя и красивое. Ксения, – протянула она, будто впервые слышала.

– Гав! – донеслось из соседней комнаты.

– А ваша собачка не кусается? – решила я уточнить на всякий случай.

– Граф сидел с тобой все три дня, что ты спала. И раз до сих пор не укусил, значит, признал тебя хорошим человеком.

Но я уже не слушала. Я проспала три дня во сне. Разве такое возможно?

– Вот что, детонька, – госпожа Берри заметила мою рассеянность. – Я принесла тебе платье, должно подойти по размеру. Одевайся и приходи на кухню, я тебя накормлю. И ты мне всё расскажешь.

Оставшись одна, я не спешила вставать. С пару минут лежала и думала о том, что со мной случилось. Я умудрилась заблудиться в парке, который исходила вдоль и поперёк. Нахожусь, неизвестно где. Меня приютила незнакомая старушка, и я проспала три дня.

Ничего не пропустила? Кажется, нет.

Значит, что у нас получается? В четверг я заблудилась. В пятницу оказалась в доме госпожи Берри. Выходит, сегодня понедельник, и мне нужно на работу. Впрочем, судя по солнцу, наконец сменившему дождь, уже около полудня. Половину рабочего дня я прогуляла.

Ладно, с работой что-нибудь придумаю. Пусть мне влетит, пусть лишат премии. Сейчас главное – вернуться домой.

Я откинула плед, обнаружив, что лежу в просторной ночнушке с длинными рукавами. А на ногах у меня – шерстяные гольфы.

Вот почему было так тепло. Госпожа Берри очень добрая и заботливая. Непременно нужно отблагодарить её.

Моей одежды нигде не было видно. Вместо неё на спинке стула висело платье. На манер того, что носила сама хозяйка дома. К нему прилагалась сменная сорочка, меньшего размера и без рукавов. Непонятно для чего – белая юбка. Ещё хлопковые панталоны до колена и шерстяные чулки. У дивана стояли войлочные домашние валенки, длиной чуть выше голени.

С минуту я смотрела на одежду, которую могла носить разве что моя прабабушка, и недоумевала. Почему хозяйка принесла мне свои вещи? За три дня вполне можно было постирать и мои. Всего-то – запустить машинку. Всё бы уже высохло. И я сейчас не держала бы в руках одежду, больше походящую в экспонаты исторического музея. А надела свои джинсы и свитшот.

Однако жаловаться было некому. Госпожа Берри ждала в кухне. Пёс тоже ушёл. Пришлось надевать то, что оставили.

С сорочкой проблем не возникло, я просто сменила одну на другую. А вот панталоны вызвали вопросы, особенно завязки и прореха в самом неожиданном месте. Разобравшись и натянув их на себя, я усмехнулась – действительно музейный экспонат. Белую юбку покрутила в руках. Что с ней делать? Надеть поверх платья или под