Внезапно замужем, или Как спасти репутацию - Дия Семина

— Я заплачу вам двадцать пять рублей, чтобы вы забрали с собой Наталью, а там вы можете делать с ней что хотите, заставьте её сменить фамилию, сошлите в деревню, монастырь. Поймите, у меня всё зависит от меценатов и покровителей, если они узнают, что в Благородном пансионе одна из старших девиц посмела тайно выйти замуж за проходимца, разразится скандал!

— Пятьдесят рублей, и я её вывезу из вашего заведения, а там посмотрим.

— Хорошо! Пусть будет по-вашему, Наталья Николаевна, потрудитесь собрать свои вещи, не заставляйте ждать вашего почтенного дядю.

Они так просто договорились о том, чтобы меня выкинуть, словно какую-то токсичную заразу, причём не стесняясь и не позволяя спросить, что мне делать дальше, ведь этот муж — явный аферист, он, наверное, и счета в банке…

— А мои счета?

Василий Тихонович зыркнул на меня и вернулся в своё кресло, теперь внимательно наблюдает, как Валентина Фёдоровна отсчитывает ассигнации. Немаленькую цену моего позора, но всё же удостоил ответа:

— Да, первый счёт пуст, но депозит остался, с него снимут запрет через год. Хотя бы деньги целы. Но я так скажу, Наташа, если твой позор заденет нашу благородную семью, отсужу у тебя все деньги брата. Помяни моё слово. Это надо, выскочила замуж за проходимца!

— Но это же аферист, он подделал документы, специально, чтобы завладеть деньгами. Я жертва в этом деле, меня нужно защитить, а не ссылать с позором, — пытаюсь призвать их к совести и состраданию, но бесполезно. Хрустальный замок разбит. Идеального, защищённого от мирских штормов места под солнцем больше не существует. Директриса, такая внимательная и заботливая, на поверку оказалась безжалостной стервой. А про дядю вообще молчу.

— Наталья, ты пытаешься оправдаться, но я уже посмотрела журнал учёта, тебя в пансионе в те дни не было. Этот мужчина вскружил тебе голову и бросил, поживился скудной суммой с твоего счёта. А теперь ты ещё и лжёшь, выгораживаешь себя, это очень непохоже на тебя. Не заставляй меня применять силу, пойди в свою комнату и собери вещи, через десять минут духу твоего здесь быть не должно.

Она больше и не пытается скрывать своё истинное лицо, злое и беспощадное, и я её даже понимаю, ведь подобный скандал лишит её щедрых подачек от меценатов. Присаживаюсь в реверансе, скорее из-за привычки и выбегаю из кабинета. Пришлось пройти сквозь строй девушек, кто-то смотрит с любопытством, кто-то даже с завистью, ведь я замужем за таинственным незнакомцем, а кто-то с ненавистью.

— Скоро весь город будет показывать на тебя пальцем, — снова Матильда вышла вперёд и начала старую песню.

— Я докажу, что стала жертвой афериста, и думаю, что никто из вас не застрахован от подобной участи, живите теперь и бойтесь за свою жизнь, репутацию и счета. Этот преступник не остановится. Меня не спасли и вас не спасут, — единственное напутствие, какое я смогла дать девицам пансиона.

— Строишь из себя жертву? Снова ложь. Я ждала, очень долго ждала, когда ложь вскроется, а теперь отправила с посыльным письмо журналисту, завтра весь город узнает о твоей пошлой интрижке. Ах, какие там были слова от мужа, ах, какие нежности.

— Письмо? Но этого человека не существует. Об этом полиция сообщила.

Лицо Колесниковой засияло счастьем, какое испытывают победители:

— Какая разница, что скажет полиция! Письмо было, и я отправила его по адресу. И скоро в газете напишут про тебя правду!

— Это ведь ты сочинила и написала? Ах ты…

Нашу драку расцепили две надзирательницы, меня силой втолкнули в карету дяди, вещи, собранные чужой рукой, швырнули в ноги и захлопнули дверь, крикнув кучеру: «Увози!».

— Наталья, ты была примером для моих дочерей. Но теперь этот позор мы не переживём, лучше бы ты умерла во время эпидемии.

Мне нечего ответить, потому что она действительно умерла, а теперь в её прекрасном теле я – Наталья Сергеевна Петрова, взрослая женщина, потерявшая веру в счастье, с разодранной в клочья судьбой, благодаря окаянным девяностым. И как же мне показалось спокойно и счастливо жить в «Оранжерее», в этом женском раю, на поверку оказавшимся таким гадючником, что ни в сказке сказать, ни пером описать, только топором и под корень.

Даже улыбнулась, ведь если Колесникова действительно сочинила пошлое письмо от несуществующего мужа, то завтра директриса подавится языком, когда откроет очередной номер утренних вестей.

— Посмотрите на неё, ещё и улыбается. Решено, в монастырь тебя в нерадивые послушницы, четыре часа на сон и восемнадцать часов работы, как раз самое место, чтобы выбить из тебя дурь.

— Во мне нет дури. Я совершеннолетняя, и не обязана поступать так, как вам хочется.

— В нашем обществе женщина – пустое место, манекен для платьев. Рожать и вести хозяйство, вот твой удел! Но раз муж фиктивный, а ты позорница, я за тебя отвечаю. Мне и решать твою судьбу. Теперь уже однозначно монастырь.

— А если я найду мужа, того самого Андрея Петровича Уварова, может быть, он мой настоящий, реальный муж и он за меня отвечает. А вы чужую жену в послушницы?

— Два года прошло со дня позорной свадьбы, он не объявился. Это был твой обман, фикция, чтобы избежать нашего контроля и не отдавать деньги, ты врунья, ещё и жадная, как и твой папенька. Но вот где ты у меня, вот! Соглашайся на монастырь, иначе плюну на общественное мнение и засужу, в тюрьму тебя за подлог, — его кулак замер перед моим носом. Деликатность, присущая знатным членам светского общества, слетела с Василия Тихоновича, как шелуха. Он уже предрешил мою судьбу и чем быстрее я сгину, тем для них лучше. Ведь в завещании после меня именно он указан наследником внушительного счёта отца.

Может быть, этот брак его рук дело? Ведь первый счёт уже пустой, а он даже слова не сказал за эти два года…

Глава 2. Ни капли сочувствия

Я никогда не ждала от родного дяди ни сочувствия, ни помощи. Как и сейчас не жду, что они сжалятся надо мной и приложат хотя бы малейшие усилия, чтобы выяснить, что случилось. Хотя бы ради собственного спокойствия. Им проще меня затоптать и забыть, а позже забрать со счёта деньги, пока этого не сделал кто-то под личиной моего так называемого мужа.

Боже, как же я радовалась, когда осознала, что получила такой