Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун

Мне так обидно… так обидно, что хочется на минутку встать тем самым конем с яйцами и вырвать ему язык!

— И ты на полном серьёзе считаешь, что я должна добровольно согласиться на роль обманутой жены? Принимать тебя после других женщин, отмывать от них, стелить тебе постель рядом с собой, заниматься с тобой любовью и делать вид, что я ничего не знаю?! — в конце я срываюсь на такой крик, что Демидов наконец-то сбрасывает с себя маску бесчувственной машины.

— Успокойся, — его голос облетает наш дом раскатом грома.

— Успокоиться? — я быстро и шумно дышу. Перед глазами пляшут звёздочки. — Нашёл бы ты у меня в пальто открытку от любовника, вот тогда бы я на тебя посмотрела…

— Я бы такое у тебя никогда не нашёл, — категорично отзывается он.

— Откуда такая уверенность? Я свободная женщина, у которой, как оказалось, муж гуляет, а значит, имею право… Ай!

Иван хватается за моё запястье и дергает на себя.

— Во-первых, нет у тебя такого права, — его холодные глаза загораются. — А во-вторых, я женился на тебе потому, что… — он на мгновение осекается, будто пытается подобрать подходящие слова. — Ты простая и понятная. Порядочная. Неспособная на подлость.

Пока он перечисляет мои достоинства, словно я рыночный товар, я всё жду, когда в конце где-нибудь хоть полунамёком промелькнёт слово «любовь».

— Ты идеально подходишь под образ жены и матери, — более нежным тоном произносит он, как будто эти слова должны меня задобрить.

Или, правильнее сказать, запудрить мозги.

— Забавно, — я не знаю, как нахожу в себе силы на сарказм, когда мне хочется рухнуть на пол и забиться в рыданиях.

Я его люблю всем сердцем и душой. И была уверена, что у него ко мне ответные чувства такой же силы. Но оказывается, он видел во мне функции: не предаст, порядочная, родит детей.

— Что именно в моих словах тебя забавляет? К слову, я готов на разговор, Ева, — он тянется к моему лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь за ухо. Я отшатываюсь от него, как от огня. Он психует. — Мы с твоими эмоциями далеко не уедем.

— Ты когда-нибудь меня любил? — спрашиваю его в лоб. — Хотя нет, не так, Вань, я перефразирую. Когда ты говорил мне, что любишь, хоть раз это было правдой?

В тех вещах, которые говорил мой муж, слишком много цинизма, поэтому я не обманываюсь. Любовь у нас была односторонняя, а им, похоже, двигал расчёт.

— Это глупый вопрос.

— Ну конечно! — всплескиваю руками. — Конечно, это глупый вопрос, потому что тебе на него ответить нечего.

— Я не верю в любовь, — жёстко, но в то же время уклончиво говорит он. — Но знаю, что ты в неё веришь, и поэтому да, конечно, я говорил тебе, что люблю. Разве можно было иначе? Я не хотел тебя ранить.

— Это я сейчас тебя… — голос дрожит от слёз, которые вот-вот вырвутся наружу. — Это я себя сейчас так раню, что любовница родная не узнает!

— Ева, не плачь, пожалуйста, — он делает шаг ко мне.

— Я не плачу! — зло вытираю с лица непрошеные слёзы. — И не подходи ко мне!

— Хорошо, не буду, — он поднимает ладони в примирительном жесте. — Видишь, ты сама подняла тему, на которую не можешь нормально говорить.

Поразительно, что пока я чувствую себя совершенно разбитой, для него эта ситуация — просто проблема, которую нужно решить. Уверена, он уже у себя в голове разобрал её на компоненты и думает, как бы поскорее выкрутиться.

— Я тебе открою тайну, Демидов: ни один нормальный человек, у которого в груди бьётся сердце, не может нормально говорить в такой ситуации. Только у тебя, циничного и жестокого человека, ничего не ёкает.

— С чего ты взяла, что у меня не ёкает? Я не испытываю удовольствия, когда вижу, что тебе больно.

У меня из лёгких вышибает воздух, когда я слышу его рассуждения.

— О чём ты думал, когда изменял? Что мне будет приятно? Что, найдя у тебя в кармане такое, я улыбнусь и поставлю эту открытку на видное место как предмет гордости?

— Не паясничай.

— В жопу иди, — не выдерживаю я.

К тому же кто он такой, чтобы я продолжала быть для него покорной и, как он там ещё выразился, порядочной женой?

Он меня унизил своей изменой, а значит я, как минимум, имею право послать его куда подальше.

— Что? — железным голосом спрашивает он.

— Что слышал, — пожимаю плечами.

— Я тебя спрашиваю: что это было? Что за поведение хабалки?

— Любовницу отчитывать будешь, когда вы с ней поженитесь, — говорю. Я, наверное, иду на риск, но стоять на одном месте просто не могу и делаю несколько шагов к мужу, чтобы, так сказать, донести свою мысль: — Пусть она тебе будет покорной и порядочной супругой, которая ради тебя родит столько детей, сколько захочешь, и будет терпеть твои измены. А я, Демидов, умываю руки. И вместо подарка на день рождения от меня ты получишь, знаешь что? Развод!

Глава 3.

Иван молчит где-то минуту, не на секунду не переставая буравить меня своим взглядом. Я отвечаю ему тем же. Не дождется, чтобы я стушевалась и убежала, поджав хвост.

— Ты сейчас смелая благодаря выбросу адреналина в кровь, — убийственно спокойно говорит он. — Но скоро ты начнёшь отходить. И вместе с этим жалеть о каждом своём слове.

От уверенности в его тоне меня пошатывает, но я изо всех сил стараюсь не подавать вида. Демидов — очень умный мужчина, который сотни раз на моих глазах с помощью логики предсказывал точное развитие событий в той или иной ситуации.

Но в этот раз он не может быть прав. Как можно жалеть о разводе с предателем?

— С чего ты взял?

— Сама рассуди. Ты же мне разводом угрожаешь, чтобы я перед тобой начал стелиться и извиняться. А что, если я этого не сделаю? — его голос становится ниже и вкрадчивее. — Что, если я соглашусь на развод, или, ещё хуже, возьму на себя инициативу?

Сердце подскакивает до самого горла, вызывая внутри чувство нервной тошноты. Хорошо, что у меня