Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

вызывало бы доверие. Мягкое. Спокойное. Почти сострадательное. Она не улыбалась, не торжествовала, не смотрела на меня с откровенным презрением. Наоборот — ее глаза были печальны.Очень удобная печаль.Такая, которую можно показать толпе и получить за нее одобрение.— Госпожа Невант, — сказала она мягко. — Никто не хочет причинить вам боль. Иногда старые узы держат нас там, где нам не место.Я посмотрела на нее долгим взглядом.— Вы кто?Красивая женщина чуть заметно замерла.Вот теперь площадь действительно ожила. На лицах мелькнуло изумление: как это я не знаю ее? Значит, прежняя Лиора знала.— Веста Роннель, — ответила она после крошечной паузы. — Снежная лекарка крепости.Снежная лекарка.Будущая замена, подсказало что-то внутри. Не память — скорее чужой горький след, оставленный в теле.Веста подошла ближе. Ее плащ был белым, но не таким, как мое платье. Не прощальным. Победным. На груди у нее блестела застежка в форме раскрытой снежинки.— Я понимаю, вам сейчас тяжело, — сказала она. — Но генерал думает не о себе. Карн-Эйду нужна опора. Живая, сильная, способная помочь крепости.Вот как.Не “я забираю вашего мужа”. Не “меня выбрали вместо вас”. А “крепости нужна опора”.Какая чистая, красивая ложь.— Тогда крепости повезло, — ответила я. — У нее столько людей, готовых решать, кто живой, а кто уже нет.Веста едва заметно опустила ресницы.— Ваша боль говорит за вас.— Нет. За меня говорю я.Старик в серебряной мантии резко ударил посохом о камень.Звук разошелся по площади.— Достаточно. Обряд Снятия Имени не предназначен для споров.— Удобно, — сказала я.— Что?— Обряд, в котором одну сторону можно лишить имени, но нельзя дать ей говорить.Сайрен повернулся ко мне всем корпусом.— Ты сказала достаточно.— Я еще не начинала.Мы смотрели друг на друга в упор.Я не знала, что между ними было раньше. Между Сайреном и прежней Лиорой. Были ли редкие разговоры, холодные ужины, ожидание у окна, молчаливое унижение. Не знала, почему он так легко поверил, что она пустая, бесполезная, ненужная. Но я стояла в ее теле, в ее белом платье, под ее именем на воротах — и понимала одно.Если сейчас согнуться, дальше меня будут ломать молча.— Лиора, — сказал Сайрен. На этот раз в голосе прозвучало предупреждение. — Не заставляй меня завершать это жестче.— А вы умеете иначе?Лицо его стало неподвижным.Веста тихо вмешалась:— Генерал, возможно, госпоже Невант нужно дать успокоительное зелье. Резкая перемена поведения может быть признаком разрыва привязки.Я медленно повернулась к ней.— Не советую.— Я лекарка.— А я женщина, которую вы все пытаетесь объявить то бесполезной, то больной, как только она перестает молчать.Веста побледнела ровно настолько, чтобы все заметили ее ранимость.Хорошая игра.Сайрен шагнул между нами.— Никто не объявляет тебя больной.— Нет? Тогда почему лекарка уже готова объяснить мои слова недугом?Он не ответил сразу.И это молчание было первым маленьким разломом в их общей гладкой стене.Старик снова поднял костяную дощечку.— Обряд будет завершен. Лиора Невант, по старому рубежному праву вам оставляют личные вещи, содержание на три года и южный дом. После снятия имени вы лишаетесь доступа к семи башням, внутренним щитам, источнику, военному залу и родовым переходам Карн-Эйда.Лишаетесь.Слово за словом они снимали с меня жизнь этой женщины, как с платья срезают пуговицы перед тем, как выбросить его в тряпье.Я смотрела на ворота.Имя Лиоры Невант серебрилось в металле. Красивое, тонкое, будто впаянное в черную створку не рукой мастера, а морозом. Под ним тянулись еле заметные линии к семи башенным знакам.Имя было связано с крепостью.Не просто написано.Связано.Я не знала, откуда понимаю это. Может, тело помнило. Может, дар, о котором они говорили как о несуществующем, шевельнулся впервые не у прежней Лиоры, а у меня.От ворот исходило странное ощущение.Не голос. Не мысль. Скорее чувство, которое бывает, когда входишь в старую комнату и вдруг понимаешь: здесь когда-то ждали. Долго. До боли. До последней свечи.Я моргнула.Перед глазами на миг вспыхнуло другое: ладонь на холодном металле, тихий шепот, чей-то детский смех за воротами, запах хлеба, мокрые рукавицы у очага, женский голос: “Возвращайтесь”.Картинка исчезла.Я едва удержалась на ногах.Сайрен заметил.— Лиора?В его голосе впервые мелькнуло нечто похожее на тревогу.Я отступила на полшага, не позволяя ему коснуться меня.— Не надо. Вы уже достаточно обо мне позаботились.Его рука остановилась в воздухе и медленно опустилась.Старик начал читать.Слова были сухими, ломкими, будто старые ветки под снегом.— Карн-Эйд, северная крепость семи башен, свидетельствуй. Имя Лиоры Невант, внесенное в ворота по брачному рубежному договору, признается утратившим силу. Домашний якорь не держит. Теплый узел не проявлен. Защита не подтверждена. По воле главы крепости и решению совета имя подлежит снятию.На площади стало еще холоднее.Слуги у стен опустили головы. Солдаты застыли. Веста стояла с мягкой скорбью на лице, только пальцы под меховой муфтой слишком крепко сжимались.Сайрен смотрел на ворота.Не на меня.Конечно.Ему важнее было, как отреагирует крепость.Старик коснулся посохом серебряных букв моего имени.Металл зашипел.Боль ударила неожиданно.Не в кожу. В память.Меня будто начали вытягивать из самой себя тонкой ледяной нитью. Я увидела комнату с узким окном. Чашку на столе. Синюю ленту в шкатулке. Чей-то голос за дверью: “Генерал занят”. Пустой обеденный зал. Шаги в коридоре, которые проходили мимо. Письмо, оставленное без ответа. Долгие вечера, когда прежняя Лиора сидела у окна и слушала, как крепость живет без нее.А потом — ворота.Она стояла здесь в день свадьбы.Молодая. Бледная. Слишком тихая.Сайрен был рядом, такой же холодный, но моложе. Он не смотрел на нее с нежностью. Но и не презирал еще. Просто принимал договор, нужный крепости.“Ваше имя будет держать возвращение”, — сказал кто-то.“Если крепость забудет, кого защищает, север станет могилой”.Кто это сказал?Видение дернулось, исказилось, покрылось белыми трещинами.Я услышала собственный вскрик только тогда, когда Сайрен схватил меня за локоть.— Остановить обряд, — приказал он резко.Старик замер.Совет зашумел.Веста шагнула вперед:— Генерал, нельзя прерывать снятие на середине. Это может усилить болезненную привязку.Я выдернула руку из пальцев Сайрена.— Не трогайте меня.— Ты побледнела.— Какая неожиданность. С человека снимают имя, а он недостаточно нарядно выглядит.Его челюсть напряглась.— Я не хотел боли.— Вы просто не думали, будет ли она.Он ничего не ответил.Старик кашлянул.— Генерал, решение принято. Если сейчас остановить обряд, совет потребует нового слушания. Крепость не может зависеть от переменчивого состояния госпожи Невант.— Продолжайте, — сказала я.Сайрен резко посмотрел на меня.— Нет.— Почему? Вы же хотели порядка.— Ты едва стоишь.— Зато стою.Я сама не понимала, зачем говорю это. Возможно, потому что отступить сейчас значило оставить прежней Лиоре только молчание. Возможно, потому что внутри боли проступало что-то еще.Ворота не