Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

Алекс допил остатки «Дыхания Дракона» одним глотком, поморщился и поставил бокал на стол с окончательным стуком.

— Рассчитываю, что мы уедем отсюда, — сказал он, поднимаясь. — Здесь слишком шумно.

— И куда же вы намерены меня пригласить? В еще более дорогой ресторан, чтобы произвести впечатление? — в ее голосе была насмешка.

— Не угадали, — он протянул ей руку. — Поехали. Покажу вам место с честной едой, а не вот это вот все.

Его уверенность была настолько абсолютной, что она, поколебавшись лишь секунду, вложила свою ладонь в его.

Она ожидала чего угодно: закрытый джаз-бар, пафосный лаунж на крыше, может быть, даже нелегальные гонки, если судить по его дерзости. Но она точно не ожидала круглосуточную фастфудную на окраине города, с мигающей неоновой вывеской «У Джо» и запахом кофе и жареного бекона, который чувствовался еще на парковке.

Его черный «Пассат» смотрелся здесь как космический корабль, приземлившийся на фермерском поле.

— Вы серьезно? — спросила Алиса, когда он открыл перед ней обшарпанную дверь, над которой звякнул колокольчик.

Внутри были потрескавшиеся диваны из красного кожзаменителя, шахматный пол и усатый повар за стойкой. Кроме них, в заведении сидел только одинокий дальнобойщик.

— Абсолютно, — Алекс уверенно прошел к дальнему столику у окна. — Садитесь. Здесь лучшая в городе картошка фри. И кофе. Настоящий, а не ослиная моча на кокосовом.

Алиса брезгливо провела пальцем по липкому столу, но села. Это было так абсурдно, что даже интересно. Она, в своем дизайнерском белом платье, в дешевой забегаловке. Хотелось посмотреть, к чему он клонит.

— Зачем мы здесь? — спросила она прямо, когда официантка принесла им две чашки с кофе.

— Потому что я ненавижу места, где еда — это не еда, а экспонат, — просто ответил Алекс. — А здесь все по-настоящему. Честно.

Он отпил кофе и посмотрел в окно.

— Когда я был мелким, отец после смены на заводе иногда приводил меня в точно такое же место. Для меня это был главный праздник в месяце. Он заказывал себе черный кофе, а мне — огромную порцию картошки с сырным соусом. И знаете, эта картошка казалась мне самой вкусной едой на планете.

Он говорил это спокойно, без всякого надрыва, глядя куда-то вдаль, словно видел перед собой не ночную улицу, а сцену из прошлого. История была полной выдумкой от первого до последнего слова — его отец был профессором в университете, а не рабочим. Но Алекс знал, какой эффект это произведет.

И это сработало. Алиса смотрела на него совсем по-другому. Исчезла насмешливая королева. Перед ней сидел не просто наглый парень из клуба, а человек с историей, с какой-то настоящей, не глянцевой жизнью. Он казался… глубоким. Простым и сложным одновременно.

Они просидели там больше часа. Он больше не шутил дерзко, а рассказывал забавные случаи (тоже выдуманные), слушал ее с неподдельным (идеально сыгранным) интересом и ни разу не попытался к ней прикоснуться. Он создал идеальную иллюзию доверия и духовной близости.

На парковке у ее дома он заглушил мотор. Несколько минут они сидели в тишине.

— Спасибо за вечер, — сказала она, и в ее голосе не было ни капли привычного холода. — Он был… необычным.

— Всегда пожалуйста, — ответил Алекс.

Он повернулся к ней. В полумраке салона его глаза казались серьезными и глубокими. Он медленно наклонился и поцеловал ее.

Это не был наглый поцелуй. Он был нежным, но требовательным, полным скрытой страсти, которую он сдерживал весь вечер. Алиса, привыкшая все контролировать, на мгновение потеряла голову и ответила ему со всей силой неожиданно нахлынувших чувств.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, тишина в машине казалась оглушительной. Алиса смотрела на него, и ее защита, ее броня Снежной королевы, дала трещину.

— Может… поднимешься на кофе? — ее голос прозвучал тише и неувереннее, чем она хотела.

Алекс едва заметно улыбнулся в темноте. Шах и мат.

— Кофе я не хочу, — ответил он. — Но подняться — поднимусь.

Скоростной лифт беззвучно нес их на последний этаж. Алекс смотрел на их отражение в зеркальной стене: высокий парень в простой рубашке и девушка в дорогом платье, которая выглядела сейчас растерянной и уязвимой. Он мысленно уже поставил галочку в списке. Стадия «полное доверие» достигнута.

Двери ее пентхауса открылись в огромное, залитое огнями ночного города пространство. Панорамные окна вместо стен, минималистичная мебель, идеальный порядок. Безупречный аквариум. Он прошел в центр гостиной и обернулся.

Алиса стояла у входа, чувствуя себя немного неловко в собственном доме. Она привыкла приводить сюда мужчин, над которыми имела полную власть. С ним все было иначе.

— У тебя красиво, — сказал он. Это была ложь. Ему казалось здесь неуютно и стерильно. — Но слишком правильно. Не хватает беспорядка.

Он подошел к ней, сокращая дистанцию. Она смотрела, как он приближается, не в силах сдвинуться с места. Он остановился совсем близко, поднял руку и одним движением разрушил ее идеальную прическу, сняв крабик. Волосы разлетелись локонами.

— Вот так лучше, — прошептал он.

Его прикосновение было легким, почти невесомым, но по ее коже пробежали мурашки. Он не торопился, давая ей привыкнуть, давая напряжению нарасти. Он наклонился и поцеловал ее снова — на этот раз медленно, глубоко, изучая и пробуя. Весь его образ «простого парня с трудным детством» сейчас сконцентрировался в этой нежности, которая обезоруживала лучше любой агрессии.

— Ты не такая, какой хочешь казаться, — сказал он тихо.

— А ты — не такой, каким притворяешься, — ответила она, глядя прямо в глаза.

Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно.

— Значит, мы квиты.

Его рука скользнула по ее плечу, потом ниже — к локтю, потом перебежала к талии, легко, без давления, но так, что по коже пробежала волна мурашек. Алиса не отступила. Не могла. В этот момент она перестала быть женщиной, которая привыкла контролировать пространство, ситуации, людей. Все сузилось до этой точки — его взгляд, его дыхание, его пальцы, касающиеся ее кожи.

Когда он снова поцеловал ее, она ответила сразу, будто ждала этого все время. Алекс сразу понял — можно. Его рука коснулась ее груди, сначала мягко, потом все уверенней, по-хозяйски и властно.

Она не успела осознать, когда Алекс расстегнул застежку ее платья. Еще мгновение — и шелк уже упал на пол белоснежней лужицей. Она переступила через нее, а он просканировал ее тело взглядом и затем притянул к себе. Набухшие соски терлись о его грудь, его руки внезапно оказались на ее бедрах. Он подхватил ее, заставив обнять его торс ногами. Через миг он бросил ее на кровать, медленно