Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

старый сон, который наяву оказался гораздо гаже. Аккуратные дома уступили место грязным контейнерам, расписанным кислотными граффити и часто вместо дверей занавешенным драными тряпками. Асфальт давно потрескался и утонул в мусоре, из которого торчали детские игрушки вперемешку с кусками мебели. Ржавые качели отчаянно скрипели на ветру, словно умоляя избавить их от жалкого существования, а из распахнутых окон неслась надрывная музыка, похожая на плач умирающего животного.

Это был мир на краю пропасти, мир, который уже давно не ждал помощи ни от Федерации, ни от Коалиции. Здесь доверяли лишь ножу и замку на двери, который, впрочем, не гарантировал ничего.

Том задумчиво почесал затылок, вспоминая, где именно находится нужное ему место, когда его внимание привлек мальчишка лет шести — рыжий, веснушчатый и до невозможности наглый. Пацан бесцеремонно разглядывал его форму, а когда решил, что взрослые не смотрят, шагнул вперед и потянул за блестящую нашивку на брюках.

— О-о-о, это из Коалиции! — с неподдельным восхищением выдохнул он, тыча пальцем в яркий символ.

— Точно, — подтвердил Том, саркастично улыбнувшись.

— А почему? Ты не человек? — Глаза мальчишки загорелись таким восторгом, будто перед ним стоял живой герой из книжек.

— Нет, — ответил Том, приподнимая бровь. — Но это секрет, так что держи язык за зубами.

— Пра-а-авда?! — Мальчишка разинул рот, забыв обо всем, и доверительно понизил голос: — Мама говорит, война закончилась и скоро мы все будем жить вместе, как раньше. А папа ее дурой называет и орет, вот!

Осознав, что сболтнул лишнего, пацан покраснел до кончиков ушей. Том усмехнулся, чувствуя странную тоску от этих простых наивных слов. Сам он уже давно перестал верить в красивые сказки о мире и согласии. Слишком хорошо он знал реальность: люди ненавидели хаарс за то, что те пришли на Землю без собственных тел и заняли тела больных и раненых, иначе обреченных на смерть. Хаарс называли это спасением, люди — захватом. Короткая, жестокая и бессмысленная война оставила после себя лишь шаткий нейтралитет и ноль иллюзий.

Вздохнув, Том сорвал со штанов нашивку и сунул ее мальчишке:

— Держи, разведчик, только постарайся не светить.

Пацан восторженно прижал эмблему к груди и просиял широкой щербатой улыбкой:

— Круто, спасибо!

В этот момент дверь ближайшего контейнера грохнула, выпустив наружу грузного мужчину с такой же рыжей копной волос, как у сына. Его подозрительный взгляд тут же уткнулся в Тома, а голос прогремел как раскат грома:

— Эй! Ты чего тут трешься? А ну отвали от него!

— Уже ухожу, — миролюбиво поднял руки Том, совершенно не желая устраивать бессмысленные разборки.

Он направился прочь, ощущая, как недовольный взгляд мужчины сверлит ему спину. Нужно было срочно избавиться от формы — здесь она привлекала слишком много внимания, и далеко не самого дружелюбного. Тайник ждал в глубине сектора, и лучше было добраться туда до наступления темноты.

Но стоило ему пройти всего несколько шагов, как назойливое сознание снова подкинуло образ незнакомки с ее встревоженными, но полными скрытого вызова глазами. Том стиснул зубы, пытаясь понять, почему ее лицо кажется ему знакомым и почему так отчаянно хочется понять, где он мог видеть ее раньше. Но воспоминания упрямо ускользали, уступая место глухому раздражению.

Он ускорил шаг, мысленно проклиная себя за эту внезапную слабость. Сейчас было наименее подходящее время для глупых фантазий о девушке, которая явно таила в себе проблемы. Но как бы он ни старался, ее взгляд уже поселился в его голове — без спроса, без разрешения и, судя по всему, надолго.

Глава 3. Том

Пройдя пару сотен метров в неспешном темпе и мысленно рисуя подробную карту этих унылых, пропитанных безнадежностью улиц, Том в который раз оглянулся. Подозрительно тяжелый, совсем не скрываемый топот однозначно давал понять, что он обзавелся нежелательной компанией. Рыжий толстяк, прихватив с собой парочку друзей — судя по их физиономиям, местных интеллектуалов — уверенно шагал следом, выдерживая небольшую дистанцию, словно рассчитывал загнать свою добычу в подходящий тупик. Их грубый, натужно-веселый хохот и громкие, подчеркнуто агрессивные комментарии явно не предвещали вежливой беседы за чашечкой чая.

Том осмотрелся по сторонам, оценивая ситуацию. Вокруг все те же грязные, расписанные пестрыми граффити контейнеры, нелепо украшенные обрывками ткани и картоном. Вести этих добрых ребят прямиком к тайнику казалось не лучшей идеей. Можно было, конечно, деликатно объяснить преследователям, что их шансы на победу в драке примерно такие же, как у бумажного кораблика уцелеть посреди урагана, но перспектива лишнего шума привлекала Тома еще меньше.

Неожиданно стало тихо. Зловеще, тревожно тихо. Том напрягся, осматриваясь, и выругался сквозь зубы, увидев, как из-за ближайших контейнеров лениво выплывает патрульная гравимашина Федерации с мерцающими синими огнями.

— Прекрасно, — пробормотал он и свернул в узкий проход между двумя ржавыми блоками. Бездушный механический голос уже привычно призвал всех оставаться на местах и приготовиться к сканированию, но Том не планировал испытывать судьбу. Пробежав мимо пары рядов контейнеров, он завернул за угол и замер в тени, бросив сумку под тощий куст.

Время остановилось.

Из-за левого угла бесшумно выплыл дешевый полицейский дрон, сканируя переулок без особого энтузиазма, точно его заставили работать в неурочные часы. Том прижался к стене еще плотнее, понадеявшись, что эта летающая консервная банка не слишком усердно выполняет свою работу.

Однако именно в этот момент справа что-то зашуршало и в узком проходе появился тот самый рыжий мальчишка, теперь хлюпающий красным носом. В руке он все еще сжимал нашивки, которые Том совсем недавно по глупости ему подарил.

«Прекрасно. Взрослых идиотов мне было мало — теперь еще и дети», — мысленно процедил Том, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух.

Дрон развернулся к пацану и начал противно попискивать, передавая данные федералам. Лицо мальчишки побледнело: он только сейчас понял, в какие огромные неприятности сам себя втянул. Том мысленно пожелал человечеству скорейшего вымирания.

— Ненавижу людей, — почти искренне произнес он и, выдохнув, рванулся вперед. Одним точным движением он схватил пацана за плечо, второй рукой зажимая ему рот, прежде чем тот успел завопить от страха. Затем выдернул нашивки из сжатого кулака мальчишки и сунул себе в карман:

— Знаешь, что будет, если тебя с ними поймают?

Мальчишка не сопротивлялся, лишь лихорадочно сопел. Он знал.

— Проваливай. — Том швырнул его обратно в проход, прикрывая собой.

Пацан шлепнулся на колени и резво уполз за угол на четвереньках.

Дрон мигал сканером. Время шло на секунды, а закоулок был тошнотворно чистым — ни одного увесистого камня. Том отступил на четыре шага — сколько хватало ширины прохода, — разбежался,