После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

На мгновение зал исчез.

Я увидела черный берег. Волны, разбивающиеся о скалы. Огромные цепи у входа в гавань. Башни, освещенные не алым драконьим огнем, а серым светом кузниц. И печь. Большую печь в темноте. Потухшую, но не мертвую.

Потом все вернулось.

Огонь в чашах. Каменный стол. Лица Совета. Северьян. Илмара.

Я стояла ровно, но пальцы уже сжимали печать Армавира.

— Вы побледнели, — сказала Илмара.

Первый раз за вечер она заговорила сама.

Голос мягкий, осторожный. Почти заботливый.

Я посмотрела на нее.

— А вы — нет.

Она не сразу поняла.

— Простите?

— Женщина с настоящей меткой истинной обычно чувствует, когда рядом разрывают чужой брак. Особенно если этот брак связан с тем же огнем.

Илмара застыла.

Северьян резко повернулся ко мне.

— Что ты хочешь сказать?

Я могла бы сказать прямо.

Что ее метка слишком ровная. Что она не пульсирует, как живая связь. Что рисунок на ее руке повторяет мой старый ожог. Что браслет на моей коже сходит с ума с той минуты, как я вошла в зал.

Но у меня не было доказательств.

А в этом зале правда без доказательств становилась истерикой брошенной жены.

Я медленно закрыла шкатулку.

— Ничего, лорд Астарин. Я уже сказала все, что имело смысл говорить здесь.

Его лицо стало жестче.

— Ты уезжаешь на рассвете.

Вот и последний приказ.

Не просьба. Не договоренность.

Приказ.

Как будто я все еще была частью его дома. Как будто он мог распоряжаться даже моим уходом.

— Нет, — ответила я.

По залу прошел тихий, почти неслышный шум.

Северьян смотрел на меня так, будто я впервые за семь лет заговорила на чужом языке.

— Что значит нет?

— Это значит, что я уеду сегодня ночью. Мне не нужно ждать рассвета, чтобы покинуть дом, где мое место уже заняли.

Илмара вздрогнула.

Северьян сделал шаг ко мне.

— Элисана, не надо уходить в таком состоянии.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— В каком?

Он замолчал.

Я ждала.

Пусть скажет. Пусть при всех назовет меня униженной. Брошенной. Слабой. Пусть произнесет хоть одно настоящее слово вместо этой мертвой вежливости.

Но Северьян всегда умел не говорить лишнего.

— Это опасно, — наконец сказал он.

— Опасно было верить, что ты защитишь меня от своего дома.

Он дернулся так, будто я ударила его.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое. Не раскаяние. До него было далеко. Но, возможно, первая трещина в уверенности, что все идет правильно.

Поздно.

Я сняла брачный браслет.

Он не поддался сразу. Семь лет металл держался на моей коже не замком, а магией дома Астарин. Когда я потянула его, по запястью прошла острая боль. Я сжала зубы, но не издала ни звука.

Пусть не ждут.

Пусть не увидят.

Браслет раскрылся с тихим щелчком.

В ту же секунду огонь в ближайшей чаше вспыхнул выше.

Кто-то резко встал.

Я не смотрела на них.

Я смотрела на свою кожу.

Там, где все эти годы был золотой обруч, проступила метка.

Не полная.

Ломаная.

Слабая.

Но живая.

Тонкие алые линии расходились от старого ожога, повторяя тот самый изгиб, который я видела на руке Илмары. Только у нее он сиял ярко и мертво, как отполированный камень. А у меня дрожал неровно, будто пытался дышать после долгого удушья.

Я сразу закрыла запястье рукавом.

Но Северьян успел увидеть.

Его лицо изменилось.

Впервые за весь вечер он потерял эту безупречную власть над собой.

— Элисана, — сказал он глухо. — Покажи руку.

Вот теперь в его голосе появилась не усталость.

Страх.

Я положила браслет на стол между нами.

Золото ударилось о камень тихо, но мне показалось, звук прошел по всему залу.

— Нет.

— Ты не понимаешь...

— Я начинаю понимать.

Эрдан Тессар поднялся.

— Леди Ровеннар, любые признаки нестабильной магии после расторжения брака должны быть осмотрены лекарями Совета.

Я повернулась к нему.

— Уже нет.

— Вы подписали документ, но процедура не завершена до передачи вас под сопровождение.

— Я подписала развод и приняла Армавир. С этой минуты я не леди Астарин и не подопечная Огненного дома. Если Совету нужен осмотр хозяйки Железного Армавира, пришлите официальный запрос на острова.

Тишина стала другой.

До этого они молчали, потому что ждали моего падения.

Теперь молчали, потому что я не упала.

Северьян смотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, которую знал семь лет, а женщину, которую не учел.

Я взяла шкатулку с печатью.

Она была тяжелой. Намного тяжелее браслета.

И почему-то эта тяжесть не тянула вниз.

— Ты пожалеешь, если уедешь сейчас, — сказал Северьян.

Я остановилась у края стола.

Вот оно. Последнее, что он мог мне дать. Не любовь. Не правду. Даже не просьбу.

Предупреждение.

— Нет, — сказала я. — Жалеть будешь ты.

Илмара тихо ахнула.

Эрдан прищурился.

Северьян шагнул ко мне, но я уже отвернулась.

Я прошла через зал Совета с прямой спиной. Мимо драконьих домов. Мимо женщин, которые не смотрели мне в глаза. Мимо стражи, готовой остановить меня по первому приказу.

Приказа не последовало.

У дверей я задержалась только на миг.

Не ради них.

Ради себя.

Семь лет я входила в этот зал женой Северьяна Астарина. Женщиной, которая знала свое место, свои обязанности, свои допустимые слова и правильные улыбки.

Теперь я выходила без браслета, без мужа, без дома, который считала своим.

И с печатью королевства, которое они сочли наказанием.

В галерее было холодно. Ночной воздух тянулся из приоткрытых окон, гасил запах вина и дыма. Где-то внизу смеялись гости, еще не знавшие, что праздник годовщины превратился в мой развод.

Я остановилась у окна и впервые за вечер позволила себе вдохнуть глубоко.

Рука болела.

Под рукавом метка жгла кожу слабым, неровным теплом.

Я не знала, что это значит. Не знала, почему знак истинной связи проступил на мне только теперь, когда на другой женщине он сиял как доказательство ее права на моего мужа.

Но я знала одно.

У меня украли не только брак.

Не только имя.

Не только семь лет жизни.

У меня украли правду.

Я сжала шкатулку с печатью Армавира и пошла к своим покоям.

Нужно было забрать документы. Письма. Родовые копии договоров. Все, что они еще не успели сжечь, спрятать или переписать.

Потом — порт.

Потом — север.

Потом — Железный Армавир.

Мертвое королевство,