После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Вот так, наверное, прошлое и перестает держать: не громким разрывом, а моментом, когда человек, сломавший тебе сердце, смеется рядом, а твое сердце остается твоим.

После Илмары и Северьяна пришел посыльный от ворот.

— Госпожа. Послы драконьих домов снова спрашивают, когда их примут.

Я посмотрела на часы над дверью.

— Они ждали?

— С рассвета.

— Отлично.

Посыльный не понял, отлично это для них или против них.

— Что ответить?

Я закрыла папку с делом сестер Ортис.

— Ответьте, что хозяйка Армавира завершает прием прошений. После этого она решит, готовы ли драконьи дома говорить не приказами, а ответами на вопросы.

— Так и сказать?

— Дословно.

Он побледнел немного.

— Да, госпожа.

Когда он ушел, Миреада посмотрела на меня с явным одобрением, которое пыталась спрятать.

— Вы слишком наслаждаетесь ожиданием послов.

— Нельзя же все время только страдать.

Тавриан у двери опустил голову, пряча улыбку.

Я увидела.

И мне стало тепло.

К вечеру мы поднялись к главным воротам.

Не сразу к послам.

Сначала я остановилась у верхней площадки и посмотрела на Армавир.

Гавань работала.

Кузницы дымили.

На стенах сменялась стража.

В Зале Ветров горели окна: кланы обсуждали новый закон о руде.

В нижнем городе дети бегали между телегами, и Варна кричала на них так, будто лично удерживала порядок мира.

На дальнем склоне виднелась дорога к Бергату, где теперь ходили обозы без тайных ночных списков.

Армавир не стал спокойным.

Но он стал своим.

Я подняла левую руку.

Знак стали и пламени был виден в вечернем свете. Тонкая серая линия, темная сердцевина, едва заметный красный отблеск там, где раньше была брачная боль.

Тавриан стоял рядом.

— Готовы? — спросил он.

— Нет.

Он повернул голову.

— Нет?

— Я не обязана быть готовой заранее.

— Верно.

— Я просто пойду.

— Это обычно работает.

Я посмотрела на него.

— Не всегда.

— Тогда я буду рядом, если не сработает.

— Как союзник?

— Как любимый. Как союзник. Как глава стражи. Выбирайте нужное по ситуации.

Я улыбнулась.

— Жадный набор.

— Армавир не любит бедных решений.

Мы пошли к воротам.

За ними ждали послы драконьих домов.

Три экипажа. Шесть гвардейцев. Тяжелые плащи, родовые знаки, закрытые лица людей, которым всю жизнь открывали двери раньше, чем они успевали постучать.

Сегодня они стояли снаружи.

Ждали.

И смотрели, как я подхожу не одна, но и не под чьей-то защитой.

Тавриан остановился на полшага сбоку.

Миреада с папками — с другой стороны.

Остромир, конечно, пришел без приглашения и встал у стены, будто случайно вышел подышать воздухом с молотом в руке.

Я посмотрела на послов.

Один из них шагнул вперед.

— Хозяйка Армавира, драконьи дома прибыли обсудить условия нового соглашения.

Я молчала.

Недолго.

Ровно столько, чтобы он вспомнил: теперь дверь открывается не от его голоса.

— Обсудить можно, — сказала я. — После того как каждый дом даст письменный ответ по спискам женщин, проходивших через ваши лекарские службы, и признает право Армавира проверять метки тех, кто просит защиты у наших ворот.

Посол напрягся.

— Это сложный вопрос.

— Тогда начнем со сложного.

— Мы рассчитывали на переговоры о стали.

— Сталь будет позже.

— Но...

Я подняла руку.

Знак Армавира мягко вспыхнул.

Не угрозой.

Напоминанием.

— Драконитовая сталь была выкована не для того, чтобы я торговала ею с теми, кто не научился видеть людей за договорами. Хотите говорить со мной о стали — сначала поговорим о крови, которую ваши дома называли лечением.

За воротами стало тихо.

Очень тихо.

Я почувствовала ветер с моря.

Соль.

Дым.

Свободу.

И наконец поняла: вот он, финал не боли, а дороги.

Не момент, когда все враги исчезли.

А момент, когда они ждут у твоих ворот, пока ты решаешь, достойны ли они ответа.

Я смотрела на послов драконьих домов.

Они смотрели на меня.

И впервые никто из них не видел отступное.

— Войдете, когда будете готовы говорить правду, — сказала я. — Армавир подождет. Но не склонится.

Я развернулась к своим людям.

К стенам.

К морю.

К стали.

И пошла обратно в крепость, где меня ждали дела, любовь, долги, решения и целое королевство, которое больше никто не имел права называть мертвым.