После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

не предназначенная для таких быстрых движений. Но поднялась достаточно. Медный дракон не успел уйти. Цепь хлестнула по воздуху, зацепила его за крыло у самой перепонки и резко дернула вниз.

Дракон взревел.

Не погиб.

Потерял высоту, ударился о воду за внешним кругом и ушел в море, взбивая пену крылом.

На стенах снова закричали.

Я отшатнулась от стены.

Рука онемела до плеча.

Остромир подхватил меня за локоть.

— Хорошо.

— Это вы называете хорошо?

— Первый раз никто не умер. Для войны — почти чудо.

Тавриан посмотрел на меня.

— Вы можете повторить?

— Не знаю.

— Тогда не повторяйте без нужды.

Это был не приказ.

Расчет.

Я кивнула.

Сверху черный дракон Северьяна ударил по атакующему с боку. Не огнем — телом. Он сбил серого дракона Совета с линии захода, заставив того уйти выше. На мгновение их крылья сцепились. Алые искры посыпались в ночное небо. Потом Северьян отступил к северной дуге, не заходя за внутренний круг.

Он держал данное слово.

Даже сейчас.

— Лорд Астарин защищает внешний круг, — сказал Харс, подбежав к Тавриану. — Но драконов много. Если они ударят вместе...

— Не ударят, — сказала я.

Тавриан повернулся.

— Почему?

Я смотрела на небо.

На драконов, которые кружили над Армавиром, но не решались спуститься всей силой. После первого огня и цепи они поняли: теперь это не будет легким подавлением. Каждый удар может получить ответ.

— Они не знают, сколько у нас стали.

— А сколько у нас?

Остромир сказал:

— Меньше, чем хотелось бы. Больше, чем они надеются.

— Значит, будем выглядеть сильнее, чем есть, — сказала я.

Тавриан коротко кивнул.

— Северная башня — дать ложный подъем цепи. Восточные баллисты — наводка без выстрела. Пусть считают.

Сигналы ушли.

Армавир зашевелился, как огромный механизм. Не единый и гладкий — в нем скрипели старые шестерни, люди ошибались, кто-то кричал слишком поздно, где-то не сразу сработал рычаг. Но крепость жила.

И люди верили, что она может выдержать.

Это было важнее идеального порядка.

Эрдан стоял у внешней площадки в человеческом облике. Ветер трепал его темный плащ. Белая печать Совета на груди блестела в сером свете стен. Рядом с ним Дорн, Вирон Сайт и еще несколько людей. Они держались так, будто все еще были уверены: закон на их стороне.

Закон, который пришел с огнем.

Эрдан поднял руку.

Драконы в небе перестроились.

— Сейчас, — сказал Тавриан.

— Что?

— Второй удар. Они попробуют не стену. Ворота.

Но удар пришел не снаружи.

Снизу, изнутри крепости, поднялся другой крик.

— Южные ворота!

Харс выругался.

Миреада появилась на лестнице, запыхавшаяся, с коротким мечом в руке.

Я впервые увидела ее с оружием.

И это было страшнее, чем должно было.

— Люди Дорна у внутреннего механизма! — крикнула она. — Пытаются опустить малую цепь и открыть нижний засов!

Тавриан развернулся.

Боль в боку заставила его побледнеть, но он все равно шагнул к лестнице.

Я схватила его за рукав.

— Нет.

— Это ворота.

— И стены. И небо. Вы нужны здесь.

— Элисана...

— Миреада, сколько людей?

— Десять. Может, двенадцать. Часть южной стражи. Лем увидел и успел поднять шум.

Лем.

Мальчишка опять оказался там, где взрослые видели слишком поздно.

— Остромир, ворота связаны с драконитовой сетью?

— Нижний засов — да. Старый. Не знаю, живой ли.

— Проверим.

Тавриан посмотрел на меня так, будто уже понял.

— Нет.

— Вы только что говорили не повторять без нужды. Это нужда.

— Это может ударить по вам.

— Если ворота откроют, ударит по всем.

Я снова положила ладонь на стену.

Но теперь искала не цепи гавани. Глубже. Ниже. Сквозь камень, по серой линии, которая уходила к южным воротам. Там был старый засов. Тяжелый. Почти забытый. В нем не было той живой готовности, что в башнях. Он спал так долго, что просыпаться было больно.

Мне.

Ему.

Крепости.

— Держать ворота, — сказала я. — Запереть.

Серая боль прошла через руку в грудь.

Я едва не упала, но удержалась.

Где-то внизу взвыла сталь.

Не громко.

Глухо, тяжело.

Потом донесся крик людей.

Миреада прижалась к краю стены, слушая.

— Засов встал, — сказала она. — Их отрезало от механизма.

— Стража? — спросил Тавриан.

— Уже идет. Ройс ведет людей.

Через минуту пришел новый сигнал.

Людей Дорна взяли.

Двоих убили при сопротивлении.

Остальных связали.

Лем жив.

Я выдохнула только тогда.

И сразу почувствовала, как первый рывок силы откатывается. Колени стали мягкими. Тавриан шагнул ближе, но не коснулся, пока я сама не ухватилась за зубец стены.

— Слишком много, — сказал он.

— Я заметила.

— Еще один такой рывок...

— Потом посчитаете мои ошибки.

— Я уже считаю.

— И?

— Пока живы.

— Строгий учет.

Он хотел ответить, но снаружи Эрдан снова поднял руку.

На этот раз магия усилила его голос так, что слова прошли сквозь грохот стали и ветра:

— Армавир! Вы защищаете женщину, чья кровь была скрыта от закона. Ее признание печью незаконно, потому что она несет в себе поврежденную драконью связь и убийственную силу Нарвик. Сдайте ее, и Совет сохранит жизни простым людям.

Слова пошли по стенам.

Опасные.

Не потому, что были правдой.

Потому что в них был страх.

Простым людям.

Всегда одни и те же слова.

Сдайте одного — спасете многих.

Молчите — сохраните дом.

Пейте настойку — будете достойной.

Передайте печать — получите защиту.

Я взяла рупор у Тавриана.

Он не стал удерживать.

— Армавир! — сказала я.

Голос сначала дрогнул, но сталь подхватила его. Не магией Совета. Иначе. Грубее. Честнее. Через стены, цепи, башни.

— Да, моя кровь была скрыта. Потому что Совет хотел забрать ее. Да, моя метка была повреждена. Потому что ее резали люди Эрдана Тессара. Да, я не родилась в вашей крепости. Но сегодня я стою на ваших стенах, а тот, кто называет себя законом, пришел с огнем к вашим детям.

Я увидела лица людей на ближайшей башне.

Усталые.

Испуганные.

Внимательные.

— Если кто-то хочет уйти в убежища — уходите. Это не трусость. Если кто-то хочет сложить оружие — я не назову его предателем. Но я не отдам Армавир тем, кто смотрит на нас и видит руду, кровь и печати. Я не отдам им Илмару и ее ребенка. Не отдам документы. Не отдам