После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Я почти улыбнулась.

Мертвые вещи не отзываются на прикосновение.

А печать в моей руке отозвалась.

Глухо. Холодно. Упрямо.

Как сердце, которое слишком долго считали остановившимся.

Я вышла из зала не женой дракона, не леди Астарин и не женщиной, которую стоило пожалеть.

Я вышла с чужой меткой на другой руке, с болью на своей коже и с королевством, которое мне отдали как ненужный долг.

Они думали, что отправляют меня в ссылку.

Но иногда ссылка становится троном.

А отступное — оружием.

Глава 1. Отступное

Глава 1. Отступное

В коридорах дома Астарин праздник еще не закончился.

Где-то внизу играла музыка. Сквозь каменные стены доносился смех гостей, звон бокалов, мягкие голоса слуг. Наверное, им уже сказали, что ужин в честь годовщины отменен по причине срочных дел Совета. В таких домах ложь подавали красиво. На серебряных подносах, с вином и спокойными улыбками.

Я шла к своим покоям без сопровождения.

Печать Армавира лежала в шкатулке, прижатой к боку. Левая рука болела под рукавом. Я не поднимала ткань и не смотрела на запястье. Не здесь. Не в коридорах, где каждый гобелен мог скрывать лишние уши, а каждый слуга слишком хорошо знал цену хозяйским тайнам.

У дверей моих покоев стояла младшая горничная.

Когда она увидела меня, лицо у нее побелело.

— Леди...

Она запнулась.

Еще утром я была для нее леди Астарин.

Теперь это имя сняли с меня так же быстро, как снимали с мебели защитные чехлы перед приемом гостей.

— Ровеннар, — подсказала я спокойно. — Теперь леди Ровеннар.

Девушка опустила глаза.

— Простите.

Я не стала отвечать. Вины в ее ошибке было меньше, чем страха. А страх в доме Астарин всегда распространялся быстрее любых приказов.

Я открыла дверь.

И остановилась на пороге.

Мои комнаты уже собирали.

Не начали собирать. Не ждали моего возвращения с Совета. Уже собирали.

Два сундука стояли раскрытыми посреди спальни. В один складывали дорожные платья, белье, перчатки, несколько книг. Во второй — то, что сочли допустимым отдать мне как личные вещи. Остальное лежало отдельно, на длинной скамье у стены: украшения дома Астарин, платья, подаренные Северианом после брака, шкатулки с родовым знаком, зимняя накидка с алой подкладкой.

Я смотрела на эти вещи и чувствовала странное спокойствие.

Не потому, что не было больно.

Потому, что боль стала слишком точной.

Они готовились заранее.

Пока я ждала семейного ужина, в моих комнатах уже решали, какие платья мне позволят забрать после унижения.

У шкафа стоял домовой распорядитель Морван. Сухой мужчина с аккуратной седой бородой и лицом, на котором не отражалось ничего, кроме службы. В руках он держал список.

— Леди Ровеннар, — произнес он, и на этот раз новое имя прозвучало без запинки. Значит, ему сообщили раньше. — По распоряжению лорда Астарина личные вещи будут подготовлены к отъезду к рассвету. Вам выделены два дорожных сундука, сопровождающий экипаж до порта и охрана.

— Не к рассвету, — сказала я. — Я уезжаю сегодня ночью.

Морван поднял взгляд от списка.

— Мне не поступало такого распоряжения.

— Оно поступило сейчас.

Он выдержал паузу ровно в три удара сердца.

— Лорд Астарин велел...

— Лорд Астарин больше не мой муж, — перебила я. — А вы находитесь в моих покоях и распоряжаетесь моими вещами. Будем считать, что я имею право знать, что именно мне разрешили забрать из собственной жизни.

Краем глаза я заметила, как горничная у сундука сжала платье в руках.

Морван закрыл список.

— Вещи, приобретенные до брака, остаются за вами. Личные письма после проверки также будут переданы. Украшения, внесенные домом Астарин, остаются в доме. Подарки, имеющие родовую печать, также остаются в доме. Книги из общей библиотеки...

— Остаются в доме, — закончила я за него. — Разумеется.

— Таков порядок.

Я медленно прошла к туалетному столику.

На нем еще стояли мои флаконы, гребни, маленькая серебряная чаша для колец. Раньше мне казалось, что это мои вещи. Простые, привычные, ежедневные. Теперь оказалось, что даже привычка может принадлежать дому, если на ней стоит правильный знак.

Я взяла гребень из темного дерева.

На рукояти не было герба Астарин. Только тонкий узор из ветвей. Его подарила мне мать задолго до брака.

— Это мое.

Морван кивнул горничной. Та быстро переложила гребень в сундук.

Я открыла нижний ящик стола. Пусто.

Еще утром там лежали мои письма. Старые записки от отца. Несколько писем от матери, которые я перечитывала в дни, когда дом Астарин становился особенно холодным. Копии счетов, которые я вела сама, потому что не любила не понимать, на что живет хозяйство.

Теперь ящик был чист.

Даже пыли не оставили.

— Где письма? — спросила я.

Морван чуть наклонил голову.

— Личная переписка передана в домовой архив для проверки.

— По чьему распоряжению?

Он не ответил сразу.

Этого хватило.

— По распоряжению лорда Астарина, — сказала я.

— По распоряжению управляющего домом, леди.

— А управляющий действует без ведома хозяина?

Морван молчал.

Я закрыла ящик.

Вот теперь внутри поднялось что-то горячее. Не слезы. Злость. Чистая, сухая, полезная злость.

Можно было отнять имя. Платья. Место за столом. Даже брачный браслет.

Но письма моей матери не принадлежали дому Астарин.

— Покиньте комнату, — сказала я.

Морван выпрямился.

— Леди, сборы еще не окончены.

— Я сказала: покиньте комнату. Все, кроме Норины.

Старшая камеристка, стоявшая у гардероба, резко подняла голову.

Норина служила мне с первого дня в доме Астарин. Не из родовой прислуги. Я привезла ее с собой из Ровеннаров. Ей было уже за пятьдесят, но спину она держала прямо, а взгляд у нее оставался ясным и жестким. Именно такие женщины выживали при больших домах: те, кто умел видеть все и не говорить лишнего раньше времени.

Морван сделал вежливый поклон.

— Я обязан убедиться, что вещи дома...

— Вы убедитесь позже. Через закрытую дверь.

Он посмотрел на меня так, будто хотел напомнить, насколько мало у меня теперь власти.

Я подняла шкатулку с печатью Армавира.

— Или вы хотите, чтобы первый официальный запрос новой держательницы Железного Армавира касался воровства личной переписки из ее покоев?

Слово “Армавир” подействовало.

Не как уважение. Как неудобство.

Морван снова поклонился, на этот раз глубже.

— Как пожелаете.

Он вышел. За ним потянулись горничные. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно.

Только тогда Норина подошла ко мне.

—