Единственная для Бога войны - Наталья Викторовна Косухина

Супруг достал что-то из кармана, бросил на пол, и по залу вспыхнул огонь, быстро охватывая всю комнату. Пламя рвануло вверх, осветив комнату, и я увидела его лицо в последний раз – спокойное, равнодушное.

– Нет! – прокричала я.

– Сиэль, смирись, ты проиграла.

И муж направился прочь из дома. Я слышала его шаги, ровные, неторопливые. Он уходил, не оборачиваясь.

Нет, Вейлины никогда не сдаются!

Я поднялась с колен. Пламя уже охватывало зал, масло разгоралось мгновенно. Жар обжег лицо, заставил отступить на шаг, но я не могла сдаться. Коснувшись своих слез, я начала чертить символы на полу. Пальцы дрожали, но я заставляла их двигаться точно и быстро. Целители знают, что всего раз, принеся жертву, можно повернуть время вспять и получить возможность прожить жизнь заново. И я хотела использовать свой шанс. Я хотела все изменить, чего бы мне это ни стоило.

Поместье уже горело, видимо, Ройк начал все поджигать, едва я вошла сюда. Слышался треск горящего дерева, звон падающих стекол. Дым заполнял помещения, оставляя в горле горький привкус. Огонь охватывал и зал, благодаря маслу распространяясь молниеносно. Пламя было яркое, оранжевое, оно лизало стены и потолок, и от него шел жар, который я чувствовала все сильнее. Кожа на руках покраснела, начала печь, и боль была почти невыносимой. Оно подбиралось ко мне и скоро должно было совсем поглотить.

Я закашлялась, глаза защипало, из них потекли слезы от дыма. Осталось совсем немного, ритуал почти завершен.

Жар наступал со всех сторон, огонь уже опалил кожу, причиняя нестерпимую боль. Я сжала зубы, чтобы не закричать. Сознание начало уплывать, перед глазами поплыли темные пятна, когда я с трудом, сиплым голосом выплюнула последнюю фразу заклинания. Перед глазами вспыхнула яркая вспышка, на миг ослепив, и я с облегчением погрузилась в забытие.

Часть 1. Род Вейлин

Открыв глаза, я сонно прищурилась от яркого света, льющегося из окна, и никак не могла понять, где нахожусь. В голове гудела странная пустота, а тело помнило боль, которой сейчас уже не было. Но стоило мне чуть проморгаться, как я узнала свою комнату – родную, в отчем доме. Узнала по запаху: сухие травы в саше, легкая горчинка цветущего жасмина за окном. Запах детства. Запах безопасности.

Пара секунд на осознание – и я резко подскочила на постели. Сердце забилось быстрее, и я принялась жадно осматривать все вокруг, не пропуская ни единой мелочи. Взгляд скользил по родным, таким милым сердцу вещам: вот сломанная ручка комода, за которую я цеплялась ребенком, вот подпалина на спинке стула от моего первого неуклюжего заклинания. Каждая мелочь отзывалась в груди теплой, щемящей болью.

Комната была залита солнечным светом. Стены из кремового травертина – я обессиленно облокотилась на них, и они ответили знакомым сухим теплом. Ажурные деревянные ставни в пол отбрасывали причудливую, кружевную игру теней. Я смотрела на этот родной узор, и на глаза наворачивались слезы.

Одна из створок была распахнута настежь, и в комнату влетал теплый, нежный ветерок. Он пах теплом и цветами. Ветер шаловливо играл с балдахином из мягкой органзы, заставляя его развеваться, словно паруса на корабле. Дуновение касалось моего лица, и это успокаивало, помогая прийти в себя.

Я пыталась очнуться от кошмара, который, казалось, только что пережила. Но, оглушенная своими чувствами, ослепленная родным домом…

Не сдержалась – слезы потекли рекой из полуприкрытых глаз. Я рыдала от счастья и облегчения и не могла остановиться. Всхлипы вырывались из груди грубыми, рваными звуками, плечи дрожали, а пальцы судорожно сжимали одеяло.

Из-за воспоминаний о произошедшем я все еще ощущала на коже языки пламени – липкий, невыносимый жар, от которого невозможно спрятаться. Во мне все еще бурлили горечь, разочарование и отчаяние. Боль не ушла из души. Она сидела глубоко, как заноза, и ныла, не давая покоя. А я рыдала, никак не в силах остановиться, но слезы не приносили облегчения.

Когда силы уже покинули меня, я, все еще всхлипывая, возблагодарила богов за то, что они дали мне еще один шанс. Жива. Я жива. Чем бы мне ни пришлось пожертвовать, счастье вернуться опьяняло меня.

Кстати, о жертве…

Я призвала магию жизни – и она откликнулась. Даже охотнее, чем я помнила: теплая волна разлилась по венам. А вот магия огня молчала. Внутри не было ни искры, ни привычного горячего пульса. Тишина. И я поняла, какой дар забрали в обмен на второй шанс.

В прошлой жизни, несмотря на обучение магии жизни, огонь практически подавил этот дар. Преобладать мог лишь один талант. А сейчас во мне будет развиваться именно сила жизни. Посмотрим, к чему это приведет.

– Госпожа… – послышался голос служанки.

Я повернулась и взглянула на вошедшую девушку. Та замерла на пороге, прижимая к груди стопку белья, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Увидев свою госпожу плачущей, с мокрым лицом и красными глазами, она нерешительно застыла, не зная, как реагировать.

– Госпожа, с вами все в порядке? – дрогнул голос служанки.

Нужно взять себя в руки и успокоиться. Глубоко вздохнув и отерев рукавом щеки, я ответила:

– Все хорошо. Просто приснился кошмар.

– Я могу чем-то помочь? – испуганно спросила девушка. Она переступила с ноги на ногу, явно не зная, что делать и куда бежать.

– Да, мне нужно собраться, – напомнила я, зачем она вообще должна была прийти сегодня.

– Конечно, госпожа, – девушка склонилась в поклоне, все еще косясь на меня с тревогой. – Я принесу наряды. Будут ли пожелания?

– Нет. Сегодня выбери сама.

– Как скажете.

И служанка спешно вышла прочь – пошла докладывать отцу о том, что я плакала. Удивительно, но я хорошо помнила прошлую жизнь, а уж домашние порядки – и подавно. Снова глубоко вздохнув, я поняла, что меня окончательно отпустило.

Я прислушалась к себе: из-за слез голова была тяжелой, но мысли – ясными. Это важно. Сейчас главное – не упустить свой новый шанс и сделать все как надо. И первое, что необходимо выяснить: в какой именно момент я вернулась.

Встав с кровати, я, ступая босыми ногами по теплому деревянному полу, направилась к выходу на террасу. Доски знакомо скрипнули, вызывая ностальгию и легкую улыбку. Как же хорошо дома! Почему же я не ценила этого раньше?

Терраса при моей комнате была своя, обособленная от основных, с видом на внутренний сад, который утопал в цветах. Их очень любила мама, а ее любил отец и во всем потакал. Даже после ее смерти слуги продолжали ухаживать за садом.

Чего