Единственная для Бога войны - Наталья Викторовна Косухина

здесь только не было: от обычных растений до экзотики с соседних континентов. Я провела пальцами по теплой каменной балюстраде из травертина и замерла, вглядываясь в зелень.

Мощеные дорожки петляли среди кустов, и воздух стоял густой, пропитанный тысячью ароматов – сладких, пряных, влажных от росы. Недалеко отсюда, в глубине сада, был большой тенистый пруд с чистой водой и рыбой. Как я любила играть около него в детстве. Я не ценила всей этой красоты, родной и желанной. Дома всегда было тепло, безопасно, и меня ждали. Я думала, так везде. Но жизнь показала, что нет.

– Госпожа, все готово, – вернулась служанка, а с ней вошли еще несколько девушек, неся платья и раскладывая их на кровати.

Я прошла вглубь комнаты, отерла лицо мокрой тканью – вода обожгла холодом, привела в чувство – и села за столик, чтобы меня расчесали и сделали прическу. В большой отполированной металлической пластине я встретила свое отражение.

Молодая девушка, еще неопытная, красивая, с аристократичными чертами лица. Большие темные глаза упрямо сверкали на фоне белоснежной кожи. Длинные грустные бордовые волосы блестящей волной ниспадали на плечи. Я провела пальцами по собственной щеке – гладкой, живой, нетронутой ожогами.

Я все еще красива. Но была глупа и наивна. За что и поплатилась. Нужно все исправить!

– Скажи, какой сегодня год и месяц? – спросила я, глядя на служанку, когда она почти завершила прическу.

Та бросила на меня странный взгляд, прежде чем ответить, но голос ее остался ровным:

– Третье число месяца света, года тигра.

Я прикрыла глаза. Год тигра. Этот месяц я запомнила хорошо. Первого числа я вернулась с обучения. То есть дома находилась уже полные двое суток. В тот момент я была полна светлых идеалов, не хотела помогать отцу в его делах и вообще капризничала. Вспомнилось, как хлопала дверью, как не слушалась, как считала себя умнее всех.

Горечь подступила к горлу. Когда отца убили и пришлось взять дела в свои руки, было непросто. Мне радостно предложил помощь муж, которому только это и было нужно. И постепенно, скрывая свои истинные мотивы, обманывая меня, притупляя бдительность, расставляя ловушки, он забирал все больше и больше. Чем это закончилось, мы все знаем.

Ах, если бы я тогда знала…

– Все готово, госпожа. Присоединитесь ли вы к хозяину за столом?

– Да.

Я встала, оправила складки платья. Ладони слегка дрожали, и я сжала их в замок, чтобы унять. Глубоко вздохнув, я направилась прочь из своих комнат.

Родное и красивое поместье рода Вейлин предстало перед моими глазами. Каким я его помнила.

У нас было несколько центральных зданий – для господ, отдельные помещения для слуг и для бытовых нужд. Чтобы содержать поместье в порядке, требовалось немало людей. Имелась и охрана. Сейчас, направляясь к большой открытой террасе для завтрака, я наслаждалась знакомыми видами. Теперь родные стены станут мне опорой, поддержкой и утешением.

Отец уже сидел за столом. Я увидела знакомый силуэт еще издалека – прямая спина, крепкое телосложение, темные волосы с едва заметной сединой на висках. Присев напротив, я отметила легкую складку между бровями, с которой он обычно читал утренние отчеты. Теплый взгляд, которым грозный глава смотрел только на свою дочь. Было в нем и беспокойство.

– Сиэль, с тобой все в порядке? – уточнил отец, хмурясь.

– Уже рассказали? – улыбнулась я, краем глаза заметив, как напряглись слуги.

– Сиэль… – начал со вздохом родитель, но я не дала ему договорить.

– Все правильно. Ты хозяин этого дома, и верность слуг тебе должна быть абсолютной, если они хотят здесь работать.

У нас хороший штат, многие были преданы поколениями. Из воспоминаний о будущем я точно знала о трех слугах, которых потом перекупят. Их нужно заменить обязательно. Это несложно и самое легкое из всего, что мне предстоит изменить.

– Сиэль, ты тоже хозяйка этого дома, – видимо, моими словами я еще сильнее растревожила отца. – Тебе бы начать управлять хозяйством и перенимать у меня дела.

– Хорошо, – кивнула я, накладывая в тарелку еду.

На столе были мои любимые блюда. Явно неспроста. И почему я раньше не замечала этой заботы? Сейчас, проживая эти мгновения заново, я понимала, насколько невежественной и недостойной дочерью была ранее. Может, мой конец был вполне заслужен и оправдан?

Дети должны поддерживать родителей, а не обрекать их на смерть.

– Ты согласна? – насторожился родитель.

Волнительное у него сегодня утро.

– Ну, мне рано тебя хоронить, ты молод еще, время есть, – улыбнулась я, глядя на отца. Я поймала себя на том, что боюсь отвести взгляд – словно он может исчезнуть, если я отвернусь.

Я была ранним ребенком. Папа был знаком с мамой с детства, и они поженились, едва это стало возможным. И сейчас отец довольно молод. Тем более у нас хорошая продолжительность жизни, теперь я маг и всегда помогу ему. Поэтому…

– Папа, почему ты снова не женился? – уточнила я, и батюшка подавился, закашлявшись.

– Ты сегодня какая-то странная, – просипел родитель, едва отдышавшись и глотнув воды.

– Мне всегда было интересно, – пожала я плечами.

Отец немного помолчал, но ответил:

– Люди чаще всего вступают в брак по двум причинам: или по любви, или по расчету. Я никого не любил, кроме твоей матери, а нужды в союзе по расчету у меня нет. Будет лишняя головная боль.

– Хорошо, – вздохнула я, стараясь принять как данность, что отец собрался доживать свою жизнь в одиночестве.

– А ты замуж собираешься? – уточнил отец.

Теперь куском мяса подавилась я. Пришлось отпить воды, чтобы прийти в себя. Я, может, и не против, но готова создать союз только с одним единственным мужчиной.

– На данный момент я не планирую свадьбу, – сказала осторожно, стараясь не соврать. – Как ты сказал, в браке по расчету наша семья не нуждается.

А светит ли мне такая роскошь, как брак по любви, еще неизвестно.

Рассмеявшись, отец не стал настаивать, и мы в молчании продолжили завтракать. Тишина была спокойной, почти уютной. Когда слуги принесли фрукты, родитель уточнил:

– Ты возьмешь хозяйство в свои руки?

– Не вижу смысла. Пока меня не было, все шло хорошо, поместье ухожено, работает, но нескольких слуг сменю, – ответила я как можно нейтральнее и бросила взгляд на отца.

Тот смотрел задумчиво, но не возражал. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Раньше я никогда не интересовалась такими вещами.

– Ты моя дочь и можешь делать все, что пожелаешь. Когда начнешь заниматься делами рода?

– Нужно время, чтобы немного привыкнуть к столице, осмотреться. Сходить сделать покупки. Негоже, чтобы твоя дочь опозорила семью своим внешним видом.