Я тебя не предам - Анна Шнайдер

— Помощница твоя, — вздохнула я, подняв брови. — Калинина Анна Павловна. Не припоминаешь такую?

— Хм, — вновь кашлянул Володя. — Да, конечно. Но… тебя действительно сейчас волнует именно Анна Павловна?

И глазом косит на свою блондинку — мол, разве не она тебя волнует? Нет, дорогой, не она, представляешь! Калинину я десять лет знаю, а эту девицу впервые в жизни вижу.

— Действительно, — подтвердила я. — Так что? Анна Павловна заболела? Ты так долго не отвечаешь, что я уже начинаю подозревать худшее.

— Нет, ничего плохого, — тут же выпалил Володя, выдавив из себя нервную улыбку, как каплю зубной пасты из почти закончившегося тюбика. — Она просто отпуск попросила. На месяц. В санаторий поехала, здоровье поправить. Вместе с внучкой, у той же сейчас каникулы…

— Ясно, — кивнула я. Теперь всё и правда встало на свои места. Анна Павловна в отпуске, а блондинка её временно заменяет. Причём к основным обязанностям Володя решил добавить дополнительные, с которыми, судя по глуповатым глазам девицы, она справляется более эффективно. — Тогда я пойду. Вы не стесняйтесь, продолжайте.

Клянусь, если бы из моего голоса, когда я произносила последнюю фразу, выделили яд, то его количеством наверняка удалось бы отравить слона. Хотя зачем слона? Слон тут точно ни при чём.

— Лера! — завопил Володя, как только я развернулась лицом к двери. — Стой! Давай поговорим!

— Да как бы не о чем, — ответила я, насмешливо фыркнув, и вышла из кабинета бывшего мужа.

3

Конечно, мне было грустно. Хотя грусть — это несколько не то слово. Именовать моё состояние грустью — это примерно как употреблять слово «ветер» вместо слова «тайфун» или нарекать экономическую катастрофу отрицательным ростом. Можно, конечно, но слабовато, да и лицемерно.

Я была скорее разочарована. В конце концов, все десять лет нашего с Володей брака — и двенадцать, если считать с момента знакомства, — я искренне считала его хорошим человеком, неспособным на предательство. И пусть я бы не хотела видеть в его приёмной молодых девушек, я по-настоящему никогда не верила, что он опустится до офисной интрижки, когда у него есть мы с Кариной. Хотя… почему я уверена, что это именно интрижка? Может, у Володи великая любовь, светлое чувство. А почему нет? Дожил до тридцати пяти лет, десять из них в браке, а влюбился по-настоящему вот впервые. Что-то подобное я как-то слышала из уст одного популярного актёра и режиссёра по совместительству, только там ситуация была хуже — двадцать лет брака за плечами, седина в голову и бес в ребро. Люблю, говорит, сил моих нет, а то, что было до, как страшный сон, и теперь я наконец проснулся. Может, и Володя так считает? Придёт вечером домой и всё это мне вывалит как на духу.

Впрочем, неважно — на моё решение развестись это всё равно не повлияет. Да и на изменившееся мнение о бывшем муже тоже. Неважно, любовь или нет, но элементарное уважение к партнёру нужно иметь! Хотя о чём я? У слова «иметь» множество различных значений, Володя просто выбрал другой вариант.

Обидно, что теперь придётся сдавать билеты. Через две недели мы должны были втроём отправиться в путешествие. Четырнадцать дней, теплоход «Константин Бальмонт», маршрут Москва — Санкт Петербург — Москва. Я, как речной турист с почти двадцатилетним стажем, предвкушала эту поездку, как израильтяне в пустыне манну небесную. И сейчас досада оттого, что отпуск срывается, была чуть ли не сильнее, чем боль от предательства Володи. Нет, не потому что я не люблю мужа — просто теплоходы я люблю тоже! И отказываться от своего любимого вида отдыха было для меня равносильно удару тупым предметом по голове.

Хотя… Почему отказываться?

Я аж воспряла, подумав: с какого солёного помидора я вообще должна аннулировать заказ? Да, Володя теперь нам не попутчик, но мы с Каришей можем поехать и вдвоём. Главное, чтобы она согласилась — но в этом я уверена, — и чтобы бывший муж не запрыгнул на борт в последний момент. Эту заразу же потом не ссадишь!

Я нахмурилась, двигаясь к метро по залитому солнцем проспекту. Начало июля, жарища стояла страшная, и асфальт под моими ногами казался едва остывшей лавой, недавно покинувшей жерло вулкана. Только что воняло вокруг отнюдь не пеплом и огнём, а типичными запахами города — бензин, бетон, курица гриль и картошка фри. Вот, кстати, есть на нервной почве очень хотелось, но потерплю до дома, поужинаем вместе с Кариной.

О чём это я? Ах, да. Вовремя я вспомнила про поездку. Если я сейчас безапелляционно заявлю мужу, что собираюсь развестись и вообще гуляй, Володя, мы с Каришкой отправимся в Питер вдвоём, благоневерный точно воспользуется своим посадочным талоном и загрузится на теплоход в нужный день вслед за нами. И ничего я с этим не сделаю. Путёвку покупал он? Он. Посадочный талон есть? Есть. Мы до сих пор в браке? Угу. Ну и всё. Что-то не нравится? Ты знаешь, где трап, Лера.

И буду я вынуждена две недели прыгать от Володи с тумбы на тумбу, то есть бегать по всему теплоходу. А на теплоходах, между прочим, бегать нельзя! Даже если очень хочется. Меня либо высадят за неподобающее поведение, либо Володя легко меня догонит, возьмёт под ручку и будет изображать счастливую супружескую пару на отдыхе. Нет уж, такие перспективы меня не прельщают.

Значит, надо сделать всё, чтобы муж отпустил нас с Кариной вдвоём. Что для этого требуется? Можно пойти радикальным путём и в день посадки подлить Володе что-нибудь в чай, связать и оставить одного в квартире. Но это временная мера — проснётся, развяжется и рванёт следом. Догонит нас в ближайшем же городе, поднимется на борт и погрозит мне пальцем: а-та-та, Лера, ты же большая девочка, разве так можно? Конечно, нельзя, поэтому будем действовать по-другому.

Короче говоря, будем врать!

4

Когда я вернулась домой, Карина занималась своим любимым делом — а именно рисованием комиксов. Она увлеклась этим пару лет назад, переключившись с обычного рисования, и с тех пор стала создавать развороты к прочитанным книгам — конечно, если эти книги ей нравились.

Последним увлечением Каришки стал Гарри Поттер — пока только первые две части, дальше она ещё не заглядывала, — и с начала школьных летних каникул дочь