Я тебя не предам - Анна Шнайдер

Что-то подобное я услышал от своего лучшего друга, которому пару лет назад решил рассказать про Леру. Очень уж его интересовало, почему я остаюсь равнодушен ко всем девчонкам, которые на меня гроздьями вешаются. И слушая смех своего уже бывшего лучшего друга, я твёрдо решил, что больше никому ничего не расскажу.

Мать с отцом тоже не верили, считали, что моя подростковая блажь со временем пройдёт. Я не пытался спорить. В конце концов они всё увидят сами.

Я почему-то никогда не сомневался в том, что моё чувство не исчезнет. И с годами оно лишь становилось крепче. Да, я не видел Леру, не встречался с ней — но я читал её книги и комментарии, я был в курсе происходящего с ней пусть не в реальном мире, но в её фантазиях.

Душа автора всегда присутствует в его книгах — и я, читая то, что писала Лера, словно прикасался к её душе. И мои чувства к ней росли, как растёт крепкое дерево в хорошей, плодородной земле.

Ни в одной из тех девушек, что меня окружали, не было и половины той глубины, что была в Лере. Никто из них не был способен творить миры и повелевать судьбами. И никто не вызывал отчаянного желания стать равным, добиться того, чтобы больше не смела смотреть на меня, как на мальчишку — и когда я увидел заинтересованный взгляд Леры на теплоходе, уже не смог удержаться. И если поначалу меня терзала совесть, что я пытаюсь отбить женщину у законного мужа — да, неверного, но она-то об этом не знает, — то потом я уверился, что Лера не просто так отправилась в путешествие без своего супруга, а значит, у меня зелёный свет.

Я сделал всё, чтобы она увидела во мне больше, чем школьника с портфелем — и радовался, даже ликовал, как только понимал: получилось. Она меня целует. Обнимает. Хочет.

Но этого мне было мало. Я должен был сделать так, чтобы Лера не отказалась от меня, ступив на большую землю — и если поначалу я решил, что беременность вполне подойдёт, то потом понял: нет, и вновь речь о теле, а не о душе. Мне нужна душа этой женщины, её сознательный выбор, желание быть со мной как с партнёром по жизни, а не просто с отцом её ребёнка. В конце концов, дядя Володя тоже — отец ребёнка Леры, но с ним быть она ведь не хочет.

Мама, конечно, пыталась помешать. Я видел и знал это. Злился, но и понимал её в какой-то мере. Она, как и все остальные, не верила в мой выбор. В плохое ей верилось легко, но принять тот факт, что мир не состоит из ветреных людей, неспособных «раз и навсегда», как в книге, мама была не в состоянии. А отец вот справился. Как ему это удалось, я не знаю, но разве же вера не должна быть абсолютной и бездоказательной? Отец просто поверил в меня, в то, что я знаю, что делаю. И я ему за это благодарен.

Лера в итоге не забеременела — и хорошо, потому что иначе её бывший муж сделал бы всё, чтобы она перенервничала и потеряла ребёнка. У нас обязательно будут дети, но позже, когда всё устаканится, меня примет Каришка, и Лера по-настоящему поймёт: я никуда от неё не денусь. Никогда.

И она от меня тоже, кстати.

Ехал по адресу, который Лера скинула мне в мессенджер, с лёгким волнением. Купил по дороге самое банальное — цветы и торт, — и когда Лера открыла дверь, едва не раскидал подарки в разные стороны, чтобы обнять её.

В итоге она обняла меня сама. Ткнулась тёплыми губами в щёку, всхлипнула…

— Эй, ты чего? — изумился я и всё-таки выпустил и цветы, и торт. Букет упал на пол с мягким шелестом, кажется, не сломавшись. Торту повезло меньше, но хоть коробка не открылась.

Я обхватил Леру обеими руками, прижав к себе, и повторил:

— Почему плачешь? Лер?..

— Соскучилась, — призналась она тихо, всхлипнув ещё раз. — Все эти месяцы мне казалось, что я на борту «Бальмонта» забыла важную часть своего тела. Ногу, например. И теперь пытаюсь жить, скача на оставшейся, но получается фигово.

— Обожаю твои сравнения, — засмеялся я, проводя ладонями по её спине. — Бага-яга, костяная нога.

Она фыркнула и отстранилась, заглядывая мне в глаза.

— Это квартира моих родителей. Мы с Кариной теперь живём тут. Останешься с нами?

Я оторопел.

— А… Каришка не против?

— Не против, — покачала головой Лера и улыбнулась. — У меня было полгода, чтобы уговорить её. Она даже рада. Строит планы, как станет с тобой мультики рисовать.

— Она замечательная, — выдохнул я с облегчением. — Вся в тебя. Я не ожидал…

— Это нормально, когда любишь, — перебила меня Лера, взяв за руку. — И когда хочешь, чтобы твой близкий человек был счастлив. Да и на теплоходе Каришка провела с тобой много времени, она понимает, что ты не станешь её обижать.

— Умница. С моей мамой будет гораздо сложнее.

— Лидия тебя любит, поэтому в конце концов примет твой выбор. Главное… — Лера хитро прищурилась и, приподнявшись на цыпочках, прошептала мне на ухо: — С внуками не затягивать.

— Не будем затягивать, я только за. — Я засмеялся, поднял букет и торт, превратившийся в комок из теста и крема, и пошёл за Лерой вглубь квартиры, чувствуя себя абсолютно, безмерно, бесконечно счастливым.

И мне как никогда раньше сейчас казалось, что с неба на нас глядит, понимающе улыбаясь, тот, кому по силам всё — но кто никогда не вмешивается в нашу жизнь напрямую.

Он устроил только нашу встречу с Лерой.

Всё остальное мы сделали — и ещё сделаем — сами.