Я тебя не предам - Анна Шнайдер

107

Сразу после завтрака, во время которого Стас кидал на меня странные взгляды, от которых мурашки бежали по позвоночнику, мы пристали к причалу острова Кижи. Вообще про этот остров можно смело петь песенку: «Кто не знает Кижи? Кижи знают все!» — столь известен и растиражирован ансамбль его церквей. И конечно, здесь нельзя купаться, но когда это меня останавливало?

Послушав экскурсию и сделав несколько фотографий на память, мы с Кариной и Стасом отделились от основной группы и отправились искать укромное местечко, чтобы нырнуть. И нашли! Спустившись по пригорку к воде и спрятавшись между двумя деревянными домами, отыскали подход к озеру — пусть не слишком удобный из-за большого количества камней, но вполне сносный. Тем более, что мы втроём были обуты в специальные резиновые шлёпки — я всегда в них купалась в подобных местах.

Несмотря на явное нарушение, нас никто не арестовал. Может, просто не заметили — с одной стороны нас закрывал холм, слева и справа были камыши, а за ними — дома. Ну и впереди, на воде, не имелось даже уток. Обошлись без свидетелей, короче говоря, и наплескавшись в Онеге, пошли обратно к теплоходу. Возле причала купили мороженое и слопали его, Каришка ещё немного побегала по палаткам с сувенирами, выбрала себе украшение из бисера, я его купила — и всё, наше время закончилось. На теплоходе объявили, что через пятнадцать минут отплытие, а заодно и обед.

Именно этот момент выбрал Володя, чтобы позвонить и поинтересоваться, как наши дела. Я рассказывала, как прошёл день, пока мы шли к каюте, и периодически замечала, что Стас смотрит на меня настороженно — ему явно не нравилось, что я общаюсь с Володей. А возможно, он продолжал опасаться, что я вернусь к мужу. У меня, кстати, был вариант соврать об этом Стасу, чтобы расстаться, но в итоге я поняла: не смогу. И не только потому что ненавижу лгать — я просто не смогу произнести вслух подобную ересь.

Я поскорее завершила диалог, и Стас тут же расслабился и повеселел. Зато вот Лидия довольной не выглядела — она, видимо, ожидала, что я сразу поговорю с её сыном, поэтому ещё во время завтрака я ощущала её напряжённость, и в обед она усилилась. Особенно после того, как Каришка рассказала про наше путешествие к воде. Но говорить Лидия ничего не стала, да и Павел помалкивал. Интересно, поддерживает ли он жену? Судя по тому, что он однажды говорил мне про Стаса, не совсем.

После обеда мы немного погрели пузо на солнечной палубе, но в итоге оттуда пришлось убегать — неожиданно налетели тучи, подул сильнейший ветер, небо потемнело до сизости, и хлынул дождь. Лидия и Павел, заглянув в расписание в приложении, определились, что хотят посетить концерт танцевальной пары, Каришка убежала в детский клуб, а я решила немного посидеть в баре за коктейлем. От смятённых мыслей, периодически терзающих мою черепную коробку, хотелось спрятаться — и что-нибудь лёгкое алкогольное вполне подойдёт.

Стас, конечно, пошёл со мной. Тоже взял себе коктейль, а ещё принёс мне маленькую шоколадку, увидев которую, я вдруг вспомнила, как он говорил, что не любит шоколад. И не преминула спросить:

— А какие сладости ты любишь? Ты говорил, что к шоколаду равнодушен.

— Я уж думал, ты забыла, — усмехнулся Стас, и я развела руками.

— Ну извини! Ты очень хорошо меня отвлекал.

Он смерил меня горячим взглядом, многозначительно улыбаясь, и предложил:

— Давай прям сейчас отвлеку. Время есть.

Я закатила глаза.

— Только сели! Я ещё коктейль не допила. Так что там со сладостями? — Посмотрев пару секунд на его улыбку, я добавила: — Но давай без пошлостей.

— И не собирался, — засмеялся Стас. — Просто забавно. Для меня это одно из самых главных воспоминаний, а ты даже не помнишь.

Я растерялась.

— Ты о чём?

— Сейчас расскажу, — он кивнул, пробуя свой коктейль. — Неплохо, освежает. А как тебе твой?

— Не уходи от темы.

— Ладно-ладно, — он снова засмеялся, но во взгляде я заметила что-то печальное. — Однако это непросто, Лер. Что бы ты чувствовала, рассказывая о самом сокровенном, самом важном за твою жизнь, зная, что собеседнику всё равно?

— Мне не всё равно, — возразила я. Грудь сдавило от обиды, но не за себя — за Стаса. — Я уже поняла, что ты помнишь обо мне что-то, чего не помню я. И это как-то связано со сладостями.

— Не только. Слушай.

108

— Ты тогда уже родила, Лер. Гуляла со спящей Каришкой, лежащей в коляске, а я шёл из школы. Точнее, я не шёл, а бежал. У меня в то время был конфликт с одним одноклассником. Редкостный был придурок, перешёл к нам в пятом классе из другой школы и давай себе банду сколачивать из ребят разного возраста. Они считали меня «мажорчиком» и очень хотели поставить на место, да и деньги постоянно пытались отнять. И вот, — Стас внезапно улыбнулся, светло и солнечно настолько, что я даже замерла, поражённая силой его чувства, — бегу я, значит, со всех ног. Сзади громыхает портфель, противники за пятки цепляются, и тут ты с коляской за угол заворачиваешь. А в руке у тебя был батон хлеба. Целый батон! И ты от него с таким аппетитом откусывала, что я от неожиданности остановился. Чуть носом в землю не улетел — так меня поразила и удивила эта картина. Я никогда не видел, чтобы так ели обычный белый хлеб.

Я слегка смутилась. Ну да, я всегда была неравнодушна к тёплому хлебу, ещё в детстве, если покупала его и он был тёплый, обязательно отламывала себе горбушку. А в то время, кормя Каришку, я постоянно чувствовала голод. Купив в ближайшем магазине обычный нарезной батон, я тут же стала его лопать, не утруждаясь отламываниями кусков. Всё равно он весь был мой!

Надо же. А ведь я и правда помню. До того, как Стас начал рассказывать, я не помнила, а теперь вспомнила. И что дальше было, тоже.

— Половина моих преследователей, в отличие от меня, на ногах не удержалась — попадали, как кегли, если в них прицельным броском попасть. Никита — главарь их банды — прокричал мне