Северный роман - Полина Вишневская

Она разворачивает ко мне ноутбук. На экране — пост, которым поделилась её слегка чокнутая тётя Дуся. Та самая, что вечно репостит странные штуки — из серии: «Задумывались ли вы, почему смотрите видео, где старый ковбой жарит яйца на ржавой крышке от мусорного бака?»

Я заставляю свой пьяный мозг фокусироваться и читаю вслух:

— «Требуются помощники. Ищем двух друзей, готовых на шесть месяцев взять на себя управление маленьким кофейным домиком в северной деревне Янишполе, Карелия. Опыт не обязателен. Мы оплачиваем дорогу и жилье. Главное — жизнерадостный характер и желание полюбить наши северные края».

Я поднимаю глаза на подругу:

— Ты же не серьёзно.

А мне почему-то… очень хочется этих самых северных краёв.

— Ты вообще знаешь, где Карелия?

— На севере. Где Питер.

— А где именно на севере?

— Там, где север, — невинно отвечает она.

Я закатываю глаза и возвращаю ей ноутбук:

— Ты пьяна.

— Вера, ты забыла, что показал твой ДНК-тест? Там чёрным по белому: у тебя в роду сплошные северяне. Разве тебе не хочется увидеть землю своих великих предков?

Я грозно указываю ей пальцем.

— Даже не смей приплетать моих предков. Ты знаешь, как я люблю своё идеальное генеалогическое древо.

— Да ладно тебе, это же идеальный шанс.

— Ника, — я встряхиваю её за плечо, — ты вообще себя слышишь? Ты предлагаешь мне подать заявку на работу где-то в Карелии?

Она вдруг становится серьёзной.

Глаза всё ещё блестят от текилы, но она опускает взгляд на свои руки.

— Я знаю, прошёл уже год с тех пор, как Илья от меня ушёл… но мне до сих пор сложно это отпустить.

Ох.

Я чуть подаюсь вперёд, пытаясь поймать её взгляд.

И вдруг понимаю: дело сейчас вообще не во мне. А в ней.

Илья был её первой серьёзной любовью. Её первой большой любовью стал Илья. Именно с ним Ника впервые поняла, что такое настоящие отношения. Почувствовала, что её выбирают.

Он разбил ей сердце. Первая любовь всегда непроста. Но когда она связана с жизненными планами, это становится ещё тяжелее.

— Я тебя понимаю, — я сжимаю её ладонь. — Даже представить не могу, как это — так влюбиться… и потом потерять это.

— Было тяжело, — тихо говорит она, не отрывая взгляда от экрана.

Курсор зависает над кнопкой «Откликнуться».

Щелчок.

— Э-э… ты что делаешь?

В груди вспыхивает паника. А вдруг она правда это всё задумала?

— Подаём заявку.

— Ника…

— Разве это не волнительно? Мы будем управлять кофейней где-то на севере, — говорит она и уже вписывает своё имя в первое поле.

Отлично.

Я слышала о нервных срывах после расставаний, но не ожидала увидеть это так близко. Нужно действовать осторожно.

— Ах ты моя хорошая, — я сжимаю её в объятиях. — Ты просто бредишь. Тебе нужно прилечь, а я принесу торт. Закажу доставку — через полчаса у нас будет что-нибудь сладкое, чтобы привести тебя в норму.

— Я не бре—

— Тс-с, — шепчу ей на ухо и мягко укладываю на диван. — Бедная моя. Я должна была заметить признаки. Потеря работы меня ослепила, но теперь я всё вижу.

Я беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня:

— Я вижу тебя, Ника.

Лёгкое похлопывание по плечу.

— А теперь ты лежишь здесь, пока я заказываю торт, а потом мы спокойно подумаем, как выбраться из этого бардака. Не переживай — про этот маленький нервный срыв никто не узнает.

— У меня нет нервного срыва.

— Ох, милая, — морщусь я, — так все говорят.

Ника вдруг прижимает ладони к моим щекам и резко тянет моё лицо к себе. От её дыхания ощутимо тянет текилой.

— Я не сошла с ума, — твёрдо говорит она. — Мы едем на полгода на север, чтобы управлять кофейней в деревне Янишполе.

Я осторожно убираю её руки.

— Мне кажется, с тобой что-то не так. Это меня пугает. Я не знаю, как быть… Наверное, стоит позвонить твоим родителям. Похоже, это именно тот случай, когда уже пора.

Ника ставит ноутбук на журнальный столик и поворачивается ко мне.

Её это задевает. Сильно.

И вдруг — как будто в один момент — она трезвеет. Смотрит на меня ясными, серьёзными глазами.

— Сейчас для нас идеальное время. У тебя нет работы…

— Я прекрасно осознаю свой статус безработной.

— У нас уведомление о выселении.

— Я беру ответственность за это.

— Нам обеим нужна перемена, — говорит она мягче. — Лучше исчезнуть в красивом месте.

— А как же твоя работа?

— Ты же знаешь, я могу работать откуда угодно, — напоминает она.

И это правда.

Она снимает место в коворкинге, чтобы не сидеть в нашей мрачной квартире, где вдохновение еле пробивается. Рисует милые иллюстрации для блогеров на планшете, зарабатывает неплохие деньги и всему научилась сама. Может продолжать это хоть с другого конца страны.

Вот бы и мне так. Тогда все наши проблемы решились бы сами, и не пришлось бы говорить о переезде в какую-то глушь.

Я до сих пор не понимаю, что во мне особенного. Надеялась, что в большом городе мне это станет ясно. Но он научил меня только одному: знаменитости очень требовательны к кофе.

Я чешу затылок.

— Но мы же ничего не знаем о Карелии, — неуверенно говорю я, теребя край свитера.

— Мы не знали и про этот город, когда сюда переехали, — спокойно отвечает Ника.

Да уж, и к чему это меня привело? Вспоминаю недовольные лица родителей. Я до сих пор вижу их взгляд, когда сказала, что не пойду в университет, а буду следовать мечте и, возможно, стану организатором праздников или кем-то в этом духе. Я тогда выразилась легкомысленно, по-детски.

— Тогда мы просто сели в машину и проехали несколько сотен километров, а не полетели в другое измерение, — бурчу я, пытаясь разрядить обстановку.

Ника кивает, но её вздох и опущенные плечи говорят о том, что она устала. Под глазами залегли тёмные круги, а обычно яркие глаза потускнели.

— Мне это нужно, Вера, — тихо говорит она. — Мне нужно приключение, что-нибудь, что вытащит меня отсюда, подальше от воспоминаний. Я понимаю, что бегство не решит всех проблем, но мне нужен шанс снова вдохнуть полной грудью.

Я внимательно смотрю на неё. Сквозь привычную броню бодрости проступает уязвимость, и у меня сжимается сердце.

— Что-то случилось? — спрашиваю я мягче.

Она прикусывает губу, отводит взгляд, а потом решается:

— Это было в день, когда тебя уволили. Я встретила Илью и его новую девушку.

— Что?! — вскрикиваю я, выпрямляясь. — И ты мне ничего не сказала?

— Потому что тебя уволили. Тебе нужна была поддержка, и я