Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио

— Уютно так у тебя, Малишка, красиво.

— Спасибо, я стараюсь.

Наливаю чай сестре двоюродной, а у самой руки дрожат.

Зачем она пришла?

Сердце сжимается.

Невовремя.

Не хотела я сегодня никого видеть. Настроения нет.

Малыш капризничал всё утро. Грудь болит. Позвала няню, отправила гулять. Старшие у бабушки.

Могу себе позволить просто немного отдохнуть, расслабиться.

Я вообще могу себе позволить сидеть дома!

Заниматься тем, что нравится мне. Без оглядки на мужа, свекровь, родню, детей.

Я заслужила!

За десять лет брака заслужила точно.

Десять лет несчастливого брака с мужчиной, для которого я — пустое место. Нелюбимая, навязанная жена.

Нет, конечно, внешне всё не так.

Внешне мы идеальная пара, идеальная семья.

Внешне.

Но у нас в республике всё вот так. Напоказ.

Напоказ счастье, достаток, благополучие.

А что там за воротами домов — бог знает.

Главное, что бы со стороны казалось, что всё идеально.

Хотя, разумеется, никто в это не верит.

Особенно, если муж гуляет особенно не скрываясь. Как мой Дамир.

Не хочу думать. Не буду.

Лучше думать о том, зачем ко мне так неожиданно сестрица пожаловала.

Фарида.

Бывшая невеста моего Дамира.

Она в республике давно не появлялась. И мы давно не пересекались, даже в Москве, куда мы с мужем и детьми часто ездили.

Я знаю, что Фарида развелась со своим. Он у неё был не из наших, и я почему-то совсем не удивлена.

И что ей надо?

Ставлю перед сестрой лепешки, свежие чуду, урбеч.

Себе чай наливаю, хотя понимаю — кусок в горло не полезет.

Сама не знаю почему.

— Жалко, что малыш на прогулке, так хотела на маленького посмотреть.

— Я пока не показываю.

— Почему? Даже мне?

— Фарида, всего десять дней после родов прошло.

— И что? Уж сестричке-то можно! Родственницы же! А скоро… ой… обожглась.

Она не договаривает.

А у меня какой-то камень на сердце.

Камень.

Дамир любил Фариду, я знаю. Её любил.

А меня…

Не важно. Отболело уже. Отошло…

— Хороший дом. Просторный. Светлый такой. Простой…

— Спасибо, — улыбаюсь через силу, сама понять не могу, сестра хвалит, а мне не радостно, наоборот. Как будто она, похвалив хочет мне боль причинить. Укусить исподтишка.

Простой! Интересно, в каком месте он простой?

Я это всегда за Фаридой замечала. Вроде как радуется за тебя, а потом какое-то слово скажет, и словно все твои заслуги обесценит, или так перевернёт, что у неё все лучше.

Иногда и откровенно в глаза скажет гадость, а потом глазами своими хлопает, мол, ты что, я не это в виду имела, я же не хотела, почему ты обо мне плохо думаешь?

А как думать, когда ты на диете сидишь, стараешься, а сестрица посмеивается, и предлагает съесть кусочек пирога, мол, всё равно твоя диета тебе не поможет…

— Но я бы тут всё поменяла, на самом деле. Сейчас уже так не модно.

Я чуть не поперхнулась.

Смотрю на сестрицу, глазами хлопаю, а у самой внутри буря поднимается. Не хочу скандала, но еще слово.

— Наверное и поменяю, почему нет?

Фарида говорит эти слова, и смотрит на меня победно.

— Что? — я еще недоумеваю, хотя внутри уже растёт догадка. Страшная, болючая, мерзкая.

— Вообще, я так удивилась, когда узнала, что ты разрешила мужу вторую жену! Удивилась, а потом подумала — какая тебе разница? Тем более ты уже троих от него родила. Он точно тебя будет обеспечивать всем, дети же. Так он по всей республике с разными бабами таскается, деньги семейные на них тратит. А так будет всё время под боком, да?

Чувствую, как начинают гореть щеки. То странное ощущение, когда говорит другой человек, а стыдно тебе.

Что она несёт? Как она может?

— Не переживай, родная, теперь я буду контролировать все траты нашего мужа!

Меня словно дара речи лишают.

Ни слова вымолвить не могу.

— Ну, что ты застыла, как неродная? Принимай в семью, сестрица! Скоро я выйду замуж за Дамира, стану его женой. По факту второй, а у сердечка и у другого сладкого места — первой.

— Что ты сказала?

Фарида глазами хлопает, улыбается.

Как будто не убила меня только что.

Как будто не вскрыла грудную клетку, не вытащила сердце, не кинула его об пол каменный.

Я дышать не могу. Перед глазами пелена.

Я медленно встаю, сглатываю…

— Малишка, что с тобой? — Фарида усмехается, такая уверенная в себе, такая… такая красивая, сексуальная.

В ней всегда это было, та притягательная сила, которая влечёт мужчин. То, чего не было во мне.

То, чего никогда не хватало моему мужу, видимо.

Со мной не хватало.

А с ней.

— А ну-ка пошла вон отсюда! — говорю спокойно, но твёрдо.

Глава 3

— Что? — Фарида широко глаза распахивает. И рот.

— Встала и пошла вон! — чуть повышаю тон, чувствуя, что внутри всё кипит.

Бурлит от ярости.

От ненависти.

От обиды.

Жгучей женской обиды, которая сейчас меня переполняет.

— Сестра, ты с ума сошла?

— Сестра? Какая я тебе сестра? Я сказала — вставай, и убирайся вон из моего дома!

Фарида встаёт, руки в боки, с вызовом смотрит.

— Как ты разговариваешь? Кто ты такая?

А я тоже стою, подбоченившись!

— Я кто такая? Я хозяйка этого дома!

— Какая ты хозяйка? Хозяйка! Дамир на тебе женился из жалости, потому что выхода не было! А теперь, если вторую жену не захочешь, он тебя выгонит, разведётся! Поняла?

— Пусть попробует!

Выгонит! Разведётся!

Испугала!

Можно подумать!

Женился из жалости!

Больно мне нужна была его мерзкая жалость!

Но обида захлестывает. Жгучая обида на Дамира.

За всё.

За то, что так и не смог полюбить. За то, что не оценил. За то, что всё для него делала, но так и не смогла достучаться до сердца.

Может, плохо пыталась?

Глупая маленькая Малика… Так он мне сказал однажды. Давно. Еще до свадьбы. Так и осталась для него маленькой глупышкой, хоть и выросла.

Глупая. Зачем я согласилась выйти за Дамира? Зачем?

Воспоминания захлёстывают. Больно бьют.

Очень.

Было бы плевать, наверное, если бы у нас был простой договорной брак.

Нет, он и был простой, договорной.

Вот только…

Только я его любила.

Я любила Дамира тайно. Давно. Наверное, с самого детства.

Он был рыцарем. Моим прекрасным принцем.

Только когда мне было тринадцать я узнала, что мой рыцарь — будущий муж моей двоюродной сестрёнки Фариды.

Для меня это было ударом.

Я помню, как плакала на руках у бабули, мне казалось, что жизнь кончена.