Ведьма пустоши - Джессика Кури

Медленно выдохнув, я закрыла глаза и отключила все чувства, кроме одного – того странного, сокрытого чувства, что позволяло мне соединяться с живой энергией вокруг. После мгновения безмолвного поиска я ее ощутила: она гудела в лепестках фуксии и листьях аспидистры в гостиной тети Леноры; пульсировала в плюще, что цеплялся за внешнюю стену дома; струилась в прожилках шпината и капусты, сложенных на кухне двумя этажами ниже.

На мое прикосновение энергия откликнулась, потянувшись ко мне яркими усиками, словно любопытный котенок, которого выманивают из-под шкафа. Я осторожно вобрала ее в себя и, словно шерсть на веретено, намотала на свое бешено колотящееся сердце. «Сердце – ключ,– говорилось в „Книге Мойр“, которую я прятала под половицей в кладовой. – Именно этот орган позволяет прядильщику вбирать энергию, превращать ее в магию и направлять в нить через кончики пальцев».

Все мое тело покалывало, волоски на руках встали дыбом. Магия потрескивала в костях и искрилась на языке. На вкус она была как лед: колючая и свежая, пробуждающая каждый уголок сознания. Ощущение немного напоминало тот раз, когда я глотнула краденого бренди у кухарки и меня словно молнией поразило.

Никогда я не чувствовала себя более живой, более яркой, более могущественной, чем когда творила магию. Как бы я хотела чувствовать себя так всегда. Тогда тетя Ленора не посмела бы и пальцем меня тронуть. Я бы ей не позволила.

Но я не могла удерживать энергию в себе, иначе разорвалась бы, как уголек, трескающийся в пламени.

Я позволила ей вытекать из кончиков пальцев в натянутое между ними плетение. Нить засветилась золотом, озарив всю библиотеку. От кресел, дивана и деревянного глобуса на подставке взметнулись пугающие тени. Мое заклинание светилось так ярко, что на него почти невозможно было смотреть.

Возможно, Мойры меня услышали, потому что все получилось. Осколки заскользили по ковру, складывая свои зазубренные края, словно пазл, умело собирающий сам себя.

Едва из меня вырвался вздох облегчения, как переплетенные нити обратились в пепел. Я осторожно смела его в сигарную коробку, припасенную специально для этой цели; позже я непременно вытряхну пепел в камин.

Но внезапный удар двери библиотеки заставил меня вздрогнуть, коробка выпала из рук и врезалась в кучу все еще шевелящихся осколков. Из-за этого заклинание разрушилось, и обломки снова рассыпались по ковру, теперь вперемешку с пеплом.

– Тетя! – воскликнула я.

На пороге стояла тетя Ленора с длинной трубкой в пальцах, сумочкой на запястье и взглядом, напоминающим кремень. Платье на ней было черным, как и вся одежда, которую она носила со смерти дяди Арти два года назад.

Наши взгляды встретились, и мои кости обратились в лед. Она возвышалась надо мной, как оживший кошмар. Даже для взрослой она была очень высокой.

– Ты крыса, – прошипела она.

Я вскочила на ноги и рванулась за диван. Ужас сдавил легкие, мешая дышать.

– Это что, ваза моей матери? – произнесла тетя Ленора, медленно приближаясь.

Бежать мне было некуда, ведь она преградила путь к двери.

– И это что, одна из книг заклинаний моего покойного мужа? К которым я строжайше запретила тебе прикасаться?

– Я… я могу все объяснить! Это была случайность!

– Ничему не научилась в прошлый раз, да?

Тетя Ленора размахивала трубкой. К курению она пристрастилась после смерти дяди Арти, и теперь я редко видела ее без одной из этих мерзких дымящих штук. Дым щипал глаза и заставлял кашлять.

– Магия не для таких, как ты, девочка. Твоя душа слишком порочная. Твое сердце слишком гнилое.

– Неправда! – выкрикнула я. – Я хочу магии. Я имею на нее право, как и все!

Катушка ниток все еще была зажата в моей руке. Я поспешно отмотала немного.

– Нет, не имеешь! – прошипела тетя Ленора.

Она ударила меня трубкой, и раскаленная чашечка обожгла нежную кожу на горле. Шею охватила боль, и я начала задыхаться от горького запаха табака и горелой плоти. Закричав, отпрянула в сторону и врезалась в книжную полку, отчего книги с грохотом посыпались на пол. Пошатываясь, я пыталась разглядеть дверь сквозь мелькающие в глазах искры.

– Маленькая убийца! – Тетя Ленора пнула меня, и я с плачем рухнула на пол, свернувшись калачиком. Теперь-то уж весь дом наверняка нас услышал; слуги замерли за работой с широко раскрытыми глазами и плотно сжатыми губами. Но никто не придет мне на помощь. Они видели, что бывает с теми, кто пытается.

– Ты заслуживаешь куда худшего, – сказала тетя Ленора, останавливаясь, чтобы перевести дух. – Ты отняла у меня любовь всей моей жизни!

– Я тоже любила дядю Арти, – всхлипнула я.

– Потаскушка! Как ты смеешь произносить его имя?

Она снова замахнулась трубкой, на этот раз целясь мне в щеку, но я оказалась быстрее. Я вскочила на ноги и бросилась к двери, а в руках у меня уже было плетение, которое мне наконец удалось закончить.

Направляя энергию в нить, я выскочила из библиотеки, развернулась и захлопнула дверь ногой. Заколдованный узел в моих руках вспыхнул ослепительно-белым, и дверь полностью исчезла.

Это было всего лишь заклинание иллюзии. Через несколько минут тетя Ленора нащупает дверную ручку и выберется; я должна была использовать то немногое время, что у меня оставалось.

Сопротивление всегда делало ее вдвое злее, а использовать против нее магию я никогда прежде не решалась. Не хотелось даже думать, какими будут последствия такой дерзости.

Прихрамывая, я побежала по темному коридору, ловя ртом воздух. Резкие пинки пришлись на синяки от прошлого наказания, и теперь они горели с новой силой. Мне приходилось останавливаться через каждые несколько шагов, чтобы всхлипнуть и собраться с силами. Ожог на шее пылал.

Удары в дверь библиотеки звучали как стук ожившего мертвеца, пытающегося вырваться из гроба. Сколько времени пройдет, прежде чем тетя Ленора найдет ручку?

Из-за паники в конце коридора я свернула налево вместо того, чтобы бежать направо, к лестнице, и оказалась в тупике. Здесь не было ничего, кроме обшитых деревянными панелями стен.

Затем из дальнего конца коридора донесся грохот и голос тети Леноры:

– Ты дорого заплатишь за этот фокус, маленькая ведьма!

– Я не ведьма, – пробормотала я, отчаянно оглядываясь. – Я прядильщица.

Я прижалась к стене, надеясь, что в темноте мою маленькую фигурку не заметят. Пальцы нащупали тонкие трещины в деревянной обшивке.

Трещины, расположенные слишком равномерно, чтобы быть случайными. В дереве был вырезан узор, и он словно шептал: «Сюда, сюда!»

Я попыталась не думать про звук шагов, приближающихся по коридору, и запах табачного дыма, что уже полз в мою сторону. Боясь кашлянуть и выдать себя,