Ведьма пустоши - Джессика Кури

Мои пальцы скользили по трещинам, образующим простенькое скрывающее заклятье. Когда я нашла центр узора и надавила, раздался тихий щелчок. Деревянная панель бесшумно сместилась внутрь. Дыхание застряло у меня в горле.

Я осторожно отодвинула ее в сторону, открыв узкий лаз, и не раздумывая нырнула внутрь и тут же вернула панель на место.

Я ползла вперед, пока не почувствовала, что потолок прохода поднялся и можно встать. Пространство было теснее и холоднее сердца тети Леноры. Должно быть, я оказалась прямо внутри стен дома. Я сдержала всхлип. Казалось, они сжимаются, чтобы раздавить меня.

Проход вел мимо комнаты, где две тетины горничные гладили простыни. Сквозь стену доносились их тихие перешептывания, и я замедлила шаг. Помогут ли они мне или сразу же выдадут? Я уже собиралась постучать в стену и позвать на помощь, как они заговорили.

– Может, стоит что-то сделать? – спросила младшая служанка Мэри, недавно поступившая в дом.

– Попробуй, – ответила старшая, Лилиан. – Кончишь как твоя предшественница. Хозяйка вписала ее в черный список за то, что та заступилась за девочку. Пришлось ей уплывать на континент, потому что в Англии ее больше никто не брал на работу.

При воспоминании о бедной Бесс на глаза навернулись слезы. Она смело заступилась за меня в тот день, когда я получила шрамы на запястье. Никому это не принесло ничего хорошего.

Я с содроганием пробралась мимо горничных, пытаясь вспомнить, какая комната идет дальше. Помощи ждать было не от кого. Они тоже боялись. Весь дом пропитался страхом, словно сочащейся из стен водой. Я в нем тонула.

Мне внезапно перестало хватать воздуха. В отчаянии ударила рукой о стену и почувствовала, как под ладонью поддалась еще одна панель. Она открыла потайную дверцу. Я с криком провалилась внутрь, в темное, пропахшее сыростью пространство, и приземлилась на толстый ковер, от которого пахло кедром, нитками и бумагой.

Сердце пропустило удар. Я помнила этот волшебный запах даже спустя годы.

Я оказалась в кабинете дяди Арти.

С тех пор как я была здесь в последний раз, прошло два года. Тогда он был еще жив и часто делился со мной книгами заклинаний и нитками, надеясь, что я тоже научусь направлять энергию. В планах было отправить меня в школу Мойр, где можно было бы как следует научиться прясть и чего-то добиться в жизни.

Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я медленно обернулась, окидывая взглядом комнату, полную горько-сладких воспоминаний.

За это время здесь ничего не изменилось. Одно зарешеченное окно выходило на улицу, пропуская достаточно света, чтобы можно было разглядеть темно-красные стены, книжные шкафы и огромный письменный стол. На дальней стене над камином висел портрет дяди Арти. На нем он выглядел добрым. В одной из его рук виднелась катушка ниток, а на груди сверкала медаль, которую король Георг вручил ему за выдающуюся службу в ордене Телариев, где он плел защитные барьеры против французов в битве при Александрии[1]. Он любил рассказывать мне эту историю. Как такой хороший человек мог жениться на ком-то вроде тети Леноры, я не понимала.

Медленно передвигаясь, я обнаружила, что стол завален теми самыми книгами заклинаний, к которым мне было запрещено прикасаться. Даже сознавая неприятности, которые меня ждали, если тетя Ленора найдет меня здесь, я не могла сдержать прилива волнения, прикасаясь к этим удивительным фолиантам. Сколько же чудесных заклинаний в них таилось – заклинаний, которые могли защитить меня, сделать сильнее, освободить?

И тут я осознала, что больше не слышу шагов.

Но под запертой дверью, в узкой полоске солнечного света, шевельнулась тень.

Мое сердце замерло.

– Ох, Роуз. На этот раз ты зашла слишком далеко.

Я услышала треск ломающегося дерева: тетя Ленора вырывала одну из досок, забитых поверх двери.

Осторожничать больше не имело смысла. Я распахнула ставни, и комнату залил свет. Тетя Ленора тут же издала пронзительный вопль.

– Ну давай! – кричала она. – Тронь хоть что-нибудь, и клянусь, тебя повесят за воровство!

Я в отчаянии листала книги, выхватывая взглядом все, что только могла. Тут были тома по целительной магии, боевой магии, даже по опасной, запретной магии. Некоторые были такими тяжелыми, что поднять их мне удавалось только двумя руками.

Когда я потянулась к старой, потрепанной книге в мягком кожаном переплете, та замерцала и ужалила меня за палец. Я с визгом отдернула руку. Засунув ужаленный палец в рот, я прищурилась, разбирая потускневшее название.

«Книга ведьм пустошей».

Про ведьм пустошей я уже слышала. Они были первыми прядильщицами в Англии, дикими женщинами, которые, как говорили некоторые, научились магии у фейри. Они были невероятно могущественными и сражались с римскими захватчиками заклинаниями, которые сегодня мало кто способен применить. Некоторые истории даже рассказывали, как они перемещались с места на место в мгновение ока. Как бы мне такое пригодилось!

Кто-то – дядя Арти? – запечатал книгу сложным охранным узлом, аккуратно обвив нити вокруг обложки. Узор завораживал. Это была сложная вязь, которая захватывала разум и выворачивала его наизнанку. Казалось, у узла не было ни начала, ни конца.

Но, сколько я себя помнила, узоры всегда что-то мне нашептывали. Будь то магический узел с иллюстрации, прожилки на листе или танец муки в сите, когда кухарка его встряхивает, – узоры имели смысл. Они рассказывали мне свои секреты, словно жаждали быть понятыми.

И этот не был исключением. Я пристально вглядывалась в него, мысленно прослеживая линии, водя по ним невидимыми пальцами, закручиваясь по спирали снова и снова, пока…

Вот оно!

Я нашла скрытую нить, запрятанную под узором, которая распутывала все плетение разом. Защитная печать исчезла.

Я с усилием раскрыла книгу в тот самый момент, когда тетя Ленора сорвала с двери еще одну доску.

Страницы пожелтели, а шрифт так выцвел, что я едва могла его разобрать. Книге, должно быть, было сотни лет. Дядя Арти не оставил заметок на полях; полагаю, ему никогда не требовалась такая запретная магия.

Несмотря на все попытки тети Леноры оградить меня от знаний о магии, я кое-что знала о законах прядильщиков. Некоторые заклинания могли отправить тебя в тюрьму. За другие тебе могли раздробить руки камнями.

Но за многие заклинания из этой книги полагалась смертная казнь.

Я замешкалась, содрогаясь от жестоких иллюстраций на страницах. Мне не следовало держать такое в руках. Мне не следовало даже знать о существовании подобной магии. Чувство вины извивалось змеей в животе.

Но очередной грохот