Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

скользнула взглядом по его потрёпанной одежде, задержалась на небритом лице — и слегка прищурилась, будто подтверждая свои подозрения. Её карие глаза прищурились чуть сильнее — в этом взгляде читалось едва заметное одобрение, и Костёр поморщился. В своей одежде — потрёпанной и перешитой — он, вероятно, выглядел как иллюстрация к справочнику инквизиторов под заголовком «Сбежавший отступник». Небритое лицо и растрёпанный вид лишь усиливали это впечатление, а в глазах мага мелькнуло что‑то вроде виноватой усмешки.

«Если ты сейчас не успокоишься, то тебя размажут в кровавую лужицу!» — подумал он про себя, силясь побороть приступ паники.

Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его гул отдавался в висках — будто барабанный бой перед казнью. Он на мгновение закрыл глаза, вспоминая заговор защиты… Нет, сейчас это только усугубит ситуацию. Вместо этого он сосредоточился на ощущении пола под ногами, на запахе духов и пота вокруг — на чём угодно, лишь бы не дать панике захватить разум.

— Я могу вам помочь, дорогая леди? — вежливо спросил он. — Кстати, я не проститутка. Извините. Но я уверен, что кто‑нибудь другой здесь с удовольствием покажет вам, как можно весело провести время.

Он улыбнулся, чувствуя, как мышцы лица будто сопротивляются этой улыбке. Она давалась с трудом, но должна была выглядеть непринуждённой — словно маска, которую он натягивает в тысячный раз. В этой улыбке промелькнуло что‑то детское, почти невинное: та самая черта, которая позволяла ему выходить сухим из воды даже в самых опасных ситуациях.

Инквизиторша на мгновение улыбнулась в ответ, будто оценив шутку, но тут же взяла себя в руки — её лицо стало непроницаемым, как маска.

— Пожалуйста, назови своё имя и род занятий, — произнесла она.

Её голос был ровным, но в нём сквозила сталь — будто она уже знала ответ и просто ждала, когда он ошибётся.

Костёр решил притвориться идиотом.

— Я? Что‑то не так? — Он изобразил наивное недоумение, чуть склонив голову набок — словно щенок, который не понимает, почему его ругают. Движение растрепало его причёску, а в глазах заиграли искорки наигранного непонимания.

2

— Ты подходишь под описание отступника, которым интересуется Орден, — деревянным голосом сказала инквизиторша.

— Отступник⁈ Я? — Голос Костера слегка дрогнул в конце, и он почти услышал, как Лин поморщилась. В груди что‑то сжалось, будто невидимая рука стиснула сердце. В этот момент он почувствовал, как пот стекает по спине: холодная капля прокладывала путь вдоль позвоночника, усиливая ощущение опасности.

Он провёл ладонью по небритой щеке, пытаясь собраться с мыслями, а небрежный хвост из волос ещё больше растрепался от нервного движения. Магия зашевелилась внутри, готовая вырваться — он ощутил знакомое покалывание в пальцах и усилием воли подавил импульс.

Инквизиторша демонстративно оглядела его с ног до головы, и Костёр покраснел. Он вдруг осознал, насколько нелепо выглядит: потрёпанные штаны, рубашка с криво пришитыми пуговицами и выражение лица, которое он сам назвал бы «овечьей невинностью».

— Я всего лишь скромный… ничтожный… — протянул Костёр, приготовившись выпустить молнию.

Мысленно он уже прокручивал последовательность движений: шаг в сторону, выброс руки, вспышка света. Изабелла будет в ярости. Его пальцы слегка дрожали, но он заставил их оставаться неподвижными — будто они были частью какого‑то сложного механизма, который нельзя сломать.

Он мысленно сосчитал до трёх, выравнивая дыхание. В этот момент взгляд его потемнел от напряжения, а в уголках губ затаилась едва уловимая усмешка — смесь отчаяния и решимости.

— Он — танцор, — сказала Лин.

Когда Костёр и инквизиторша одинаково недоверчиво посмотрели на неё, она улыбнулась, повиснув у Костра на руке:

— Мы оба танцоры.

Её пальцы слегка сжали его предплечье — короткий сигнал: «Держись, сейчас что‑то будет». Улыбка Лин была такой искренней, что даже Костёр на мгновение поверил в эту историю. Он машинально поправил прядь волос, пытаясь придать себе более «танцевальный» вид, и на его лице проступила та самая обезоруживающая улыбка, которая нередко спасала его в самых безнадёжных ситуациях.

— Если он танцор, то я королева Алемара, — раздался другой голос.

К первой инквизиторше подошла ещё одна. Костёр почувствовал, как Лин сжала его плечо, и рассмеялся — немного отчаянно. Этот смех вырвался сам собой, будто последний пузырь воздуха из тонущего корабля. Смех прозвучал слишком громко в наступившей тишине, и Костёр тут же пожалел о нём.

— Ты совсем на неё не похожа, — сказал он второй инквизиторше, которая нахмурилась и шагнула вперёд. — Я‑то знаю, — добавил он. — Я для неё танцевал!

Он подмигнул, словно это было самым естественным признанием в мире. Внутри всё сжалось от страха, но он заставил себя сохранить лёгкость в голосе.

— Ты танцевал для королевы Алемара? — прямо спросила инквизиторша.

— Да, — сказал Костёр. «Нет».

Его голос прозвучал одновременно уверенно и растерянно — будто две личности боролись внутри него за право говорить. Он поймал взгляд Изабеллы: капитан чуть заметно кивнула, давая понять, что держит ситуацию под контролем. Это придало ему сил.

Вторая воительница была шире в плечах и выглядела более злобной, чем первая. Лицо её покрывали шрамы, а на губах цвела жестокая ухмылка. Каждый её шаг отдавался в тишине, как удар молота по наковальне.

Костёр невольно отступил на полшага, но тут же заставил себя выпрямиться. Она толкнула его к маленькой сцене, видневшейся возле стены.

— Тогда давай на это посмотрим, — сказала она.

— Если честно, я не думаю, что… — начала Лин.

— У вас тут всё в порядке? — спросила Изабелла.

Все в их маленькой группке посмотрели на неё. Её голос прозвучал так спокойно, что на мгновение все замерли — будто она вдруг стала центром этого хаотичного мира. Капитан шагнула вперёд, заслоняя собой Костра. Её поза была расслабленной, но в глазах читалась сталь: она готова была защищать свою команду до конца.

— А это кто? Ваш жонглёр? — спросила Злобная Инквизиторша.

— Капитан нашего корабля, — ответила Изабелла с лёгкой улыбкой. — И если вы хотите увидеть танец, то сначала вам придётся получить моё разрешение. А я его не дам.

Она скрестила руки на груди, и в её взгляде мелькнуло что‑то такое, от чего даже у закалённой в боях инквизиторши на мгновение дрогнули веки.

Костёр почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло. Он незаметно выдохнул и чуть расслабил пальцы — магия больше не пульсировала