Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова

Взгляд Изабеллы стал пустым, и Лин поспешила ответить:

— Она наш менеджер. Спрашивает у мадам, можно ли нам потанцевать здесь несколько вечеров. Так ведь?

Её голос звучал так сладко, что мог бы подсластить даже самый горький напиток, а улыбка была настолько лучезарной, что, казалось, могла бы осветить весь зал. Слова Лин лились плавно, как мёд, но в глазах читалась холодная расчётливость. Пальцы слегка сжали локоть Костра — короткий сигнал: «Не вмешивайся».

— Верно, — тут же согласилась Изабелла, впившись своими колючими зелёными глазами в лицо инквизиторши. В этом взгляде было столько льда, что, казалось, он мог заморозить даже пламя.

Капитан чуть приподняла подбородок, и в её осанке появилась та самая властность, которая заставляла команду беспрекословно подчиняться.

— Да, мадам согласилась.

— И мадам сказала… — подсказала Лин.

— Да, — беспечно откликнулась Изабелла. Её небрежность была настолько искусной, что даже Костёр почти поверил в её равнодушие. Но он заметил, как чуть дрогнули её пальцы у бедра — единственный признак того, что внутри она просчитывает каждый возможный вариант развития событий.

— Так что мы пойдём готовиться! — оповестила Лин, обнимая Костра одной рукой за талию.

В этот момент шум на лестнице привлёк всеобщее внимание. Лин слегка подтолкнула его в сторону сцены, одновременно загораживая от инквизиторш. Там стояла зеленокожая леди из Тараги, и Костёр с упавшим сердцем посмотрел на задумчивое выражение лица Изабеллы.

Её взгляд на мгновение задержался на незнакомке — будто она пыталась прочесть её мысли. В глазах капитана мелькнуло узнавание, затем настороженность, а потом — едва заметная усмешка.

Костёр почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал этот взгляд Изабеллы — так она смотрела, когда намечала крупную авантюру. Магия внутри него зашевелилась, готовая к действию, но он подавил импульс: сейчас нужно было следовать плану, каким бы он ни был.

— Итак, — тихо сказала капитан, — Костёр, иди готовься. Возьми Лин с собой — пусть поможет с костюмами. И постарайся не спалить ничего магией, ладно? — Она подмигнула ему, и на мгновение в её глазах промелькнуло что‑то тёплое, почти отеческое. — Лин, найди музыканта или кого‑нибудь в этом роде. Спроси у мадам — она должна знать, кто здесь играет. И проверь, нет ли других выходов со сцены. Мне нужно поговорить со старой подругой, — бросила она через плечо.

Перед тем как уйти, она на секунду остановилась и бросила на Костра короткий взгляд. В нём читалось: «Доверься мне. Всё под контролем». И ушла.

Лин тут же потянула Костра в сторону подсобки.

— Ну что, маг‑танцор, — прошептала она, слегка шлёпнув его по плечу, — пора превращать тебя в звезду сцены. Только без фокусов с молниями, ладно? Нам и так хватает внимания.

Костёр кивнул, чувствуя, как паника отступает перед знакомой рутиной подготовки к авантюре. Он глубоко вдохнул, успокаивая магию, и последовал за Лин, бросая последний взгляд на Изабеллу.

Капитан уже стояла рядом с зеленокожей леди, и они о чём‑то тихо переговаривались. В движениях Изабеллы появилась та самая грация, которую она обычно демонстрировала перед важной сделкой: плавные жесты, лёгкая улыбка, внимательный взгляд. Её осанка излучала уверенность — будто весь мир подстраивался под её замысел, а не наоборот.

Костёр невольно улыбнулся. Да, с таким капитаном они точно выберутся из этой передряги. В груди разливалось странное чувство — не просто надежда, а твёрдая уверенность: если Изабелла взялась за дело, у них есть шанс. Магия внутри утихла, подчиняясь спокойствию хозяина, а мысли стали чёткими и ясными. Пора было готовиться — и к танцу, и к тому, что последует за ним.

3

В эту немного безумную кампанию Костёр попал практически случайно — хотя в целом она вписывалась в картину его жизни. Он порой думал: «Судьба будто специально подталкивает меня к краю, а потом смотрит — удержусь или сорвусь?»

Пальцы непроизвольно сжались в кулак, будто он мог схватить эту судьбу за горло, а затем так же резко разжались — бесполезный жест против неизбежного.

Прошло несколько лет с тех пор, как отношения инквизиторов и магов на материке обострились до предела. Вялотекущий конфликт под маской перемирия, застывший в стазисе на несколько сотен лет, рванул и вспыхнул благодаря славному малому по имени Эхри. Тот подорвал собор в самом злачном портовом городе южного побережья и тем самым спровоцировал обе стороны к кровавой бойне.

Костёр помнил тот день: небо над городом почернело от дыма, а воздух пропитался запахом гари и страха. Он до сих пор чувствовал этот запах — стоило закрыть глаза, и лёгкие наполнялись копотью, а горло сжималось от удушья. «Вот оно, начало конца», — подумал он тогда. Или начала? Зависит от того, кому верить. А верить было некому. В тот день он впервые осознал, что мир больше не делится на «до» и «после» — он делится на «выжил» и «не выжил».

К чести Эхри, он не был первым магом‑кровопийцей на памяти инквизиции, как не был и единственной её невинной жертвой. Костёр насмотрелся достаточно подобных ему, пока сам находился в Круге — месте, где магия становилась тюрьмой, а каждый вздох контролировался инквизиторами.

Он вспомнил лицо мага после Усмирения: пустые глаза, безжизненный рот. Кожа побледнела до синевы, будто вся жизнь вытекла из него капля за каплей. «Лучше умереть», — прошептал он тогда, и этот шёпот до сих пор звучал в ушах, эхом отдаваясь в висках. Большинство из них предпочитало молчать и терпеть, а те, кто выходил из‑под контроля, слишком быстро обращались к магии крови — единственному известному всем магам оружию против «Тишины» инквизиторов — и становились жертвой демонов. Ну, или инквизиторов — смотря кто успевал раньше.

Усмирение — самое страшное, что могли сделать инквизиторы. Оно не просто гасило дар — оно высасывало из мага саму суть, оставляя пустую оболочку. Костёр видел, как это происходит, и знал: лучше умереть, чем пережить такое. При мысли об этом по спине пробежал ледяной озноб, а ладони невольно вспотели. Он сжал и разжал пальцы, проверяя, пульсирует ли в них магия — живой, тёплый поток силы, который пока ещё принадлежал ему.

Эхри вывел конфликт на новый уровень, так что обе стороны по разные стороны границ Сумеречных королевств взвыли: «Можно!»