Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

к хозяйству привлекать, да к работам разным приспосабливать. Только ничего не выходило, ни пироги печь, ни на рынок ходить. Хотя уж чего проще, рынок – вот он, перед лавкой теткиной. Иди да купи, чего потребно. Недалеко и недолго. Тетка со мной неделю ходила, все показывала, где что, объясняла, что сколько стоит, у кого брать надобно, всех торговцев назвала по именам. А потом одну послала. Привела меня стража поздно вечером, всю зареванную, без денег и корзинки. Мне тогда лет десять было, не помню, кто корзинку выхватил и как денег лишилась, тоже не помню, я тогда с рыбами в чане разговаривала. Загляделась и заблудилась.

С того раза считали все меня малахольной, дурочкой непригодной. Тетка кричала и веником меня побила, а толку-то… Только хуже стало. Ровно ступор на меня находит, очнусь, а все сгорело, пролилось, сломалось, обрушилось.

Тетка слуг не держала, сама все справляла, пока она одна в доме, никто не жрет в три горла и не пачкает ни полы, ни скатерти. А я так и моталась не у дел. Стыдно было – не передать! За любую работу бралась, да все портила. Дармоедка и неумеха. Не на такое тетка рассчитывала, меня из приюта забирая. Соседи пороть советовали, да дядька их усовестил, что там бить, сказал, она с одного тычка помрет. Кара небесная, повод о смирении вспомнить, терпении и милосердии.

Но постепенно все стало налаживаться. Когда я не слушала, что мне скатерть в тазу шепчет, то и пятна отстирать удавалось, и метла слушалась. Она вообще покладистая была, сговорчивая. Добрая метла.

На рынок тоже ходить научилась. Вот иду за сыром, надо имя лавочника Михеля твердить, глаза в землю, а он уж меня сам увидит, ничего не спрашивая, кинет головку сыра в корзинку. Другие продавцы тоже, только корзинку протягивай. Знают меня на рынке, заблудиться не дадут. Иной раз и пирожок с яблоком сунут или леденец на палочке красный, сладкий.

В лавку мне тетка заходить запретила сразу, товар редкий, дорогой, не дай бог, грязными лапами дотронусь или порву чего! Но любопытно было – словами не передать! Проскользнула как-то за покупательницей дородной, да и зашла в лавку с парадного входа. Там такая корма, что таких, как я, троих можно в рядок поставить, не тесно будет.

Покупательница рассчиталась, да и вышла, а я осталась, рот разинув. Красота же! Кружево узорное, ленты яркие, вышивка такая, что глаза слепит. Тетка руки в боки уставила и уж воздуха набрала в грудь необъятную. Да я пискнуть успела:

– Тетя, вот ту рубашку надо наперед повесить, а эти панталончики перед окном…

Что им скучно, я не стала говорить, и так все кругом дурочкой считают. Панталончики любопытные, им охота было на улицу поглядеть, а сорочка от тоски тускнеть стала в темном углу.

Минутку тетка размышляла. А потом вдруг кивнула.

– Розовую рубашку три месяца уже продать не могу, дорогая слишком, – буркнула она. – Куда ее?

Ох, и ворчала тетка, ох, и ругалась! Длинной палкой с рогулькой по-новому товар развешивая. Мне прикасаться запретила. Так что стояла я посреди лавки, спрятав руки под передник, только указывала, что куда надобно повесить и положить.

– Не пойдет торговля, я тебя, Лотти, выпорю, как козу драную, – пообещала тетка, с лесенки спускаясь и пот утирая.

– Пойдет, тетечка, непременно пойдет! Разве вы сами не видите?

В лавке ровно светлее стало и просторнее. Будто и окно пошире стало и стены заново побелили.

В лавку заглянула любопытная соседка, булочница Марта. Булки все продала с лотка и мимо шла. Дверь в лавку открыта, отчего не заглянуть?

– Батюшки, Мирей, как у тебя красиво стало! Теренс новый товар привез?

– Привез, – кивнула тетка с достоинством. И мне кулак показала, чтоб молчала.

– Ах, какая сорочка! – в розовую так глазами и впилась.

– То баронам впору, Марта, шитье шелковое, не заглядывайся понапрасну!

Повздыхала Марта, полюбовалась, да ушла.

– Тетя, сорочка к Марте хотела…

– Что? – Тетка аж взвилась, а я сжалась вся. – Повтори!

– Тетечка, сорочка Марте к лицу была бы! – пропищала испуганно.

А тетка будто сдулась вся, нахмурилась.

– Вот значит, какой у тебя дар, Лотта.

– Дар? – я шарахнулась так, что об прилавок бедром стукнулась, аж слезы брызнули. Только недавно ведьму сожгли на Сыромятной площади. Не надо мне никакого дара! Тетка меня за руку схватила, протащила за прилавок, в кладовку, в угол меня загнала и нависла сверху, тяжко дыша.

– Чтоб никто, никогда! Никому такое не говори и не показывай!

– Тетя! Да я не знаю ничего! – запищала в страхе.

– Вот и не знай! Ни с кем не говори! А что интересное приметишь, так мне скажи потихоньку! Чтоб ни одна душа не знала! Сама знаешь, Орден рядом, магистр Теобальд ведьм чует.

– Ведьм? – я чуть сознание не потеряла от ужаса. Они же страшные и ужасные! Зло творят, порчу наводят, душегубицы и отравительницы!

– Ведьмой бабка твоя была, – бросила тетка. – От матери и передалось, стало быть! Через кровь, вестимо. А говорила я брату, что не нужно нам такое в семью! Гнать бы тебя, да некуда! И в приют обратно не возьмут…

– Тетечка! Миленькая! – слезы так и брызнули. В приюте куда как хуже, голодно и холодно, и спальня одна на двадцать девочек!

– Нира Мирей! – брякнули колокольчики над дверью.

Тетка тут же оказалась за прилавком, приветливо покупательнице улыбаясь.

Покупатели пошли косяком, без покупки никто не ушел, тетка вечером пересчитала и за голову схватилась. Месячную выручку за сегодня получила. Так что прогонять меня раздумала, и за ужином кусок пирога с мясом положила лишний. А розовую сорочку завернула и Марте отнесла. Подарок, сказала, к свадьбе. Уж как булочница счастлива была! Тетку все хвалили за щедрость, а подружки Марты от зависти себе такие же сорочки покупать кинулись. Даже не всем хватило, тетка мусоля карандашный огрызок, записывать заказы начала.

Так и повелось. Дядька товар привезет, я подскажу, как его положить- развесить, и носа больше не кажу в лавку. Подмету разве что перед входом, да мостовую намою щеткой с мылом. Это удавалось, потому что там отвлекаться нельзя, то мальчишки яблоком кинут гнилым, то лошадь проскачет, то собака кинется.

Мне уже шестнадцать минуло, а все так катилось гладенько. Тетка довольная, этаж надстроила, соседний участок купила, теперь у нас огородик свой был и курятничек небольшой. Куры меня хорошо приняли, вздорные они, но не злые, разговорчивые. Козу покупать решила тетка. Куском меня не обделяли, да только я такая тощая и осталась. Не в