Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

– Не твоя дело! – огрызнулась, сбрасывая руку. Две одинаковые тени обступили меня и прижали к стене.

– Возвращайся, – Тенебрис открыл калитку и сделал приглашающий жест.

– На хрен иди, – угрюмо отозвалась, глядя в землю.

– Милая, прошу тебя, – мягко сказал Альбин. – У тебя же сегодня день рождения! Мы тебе подарок приготовили.

– Большое спасибо. Празднуйте без меня. Я оценила и благодарна.

Кто бы знал, чего мне стоило сказать это спокойно и равнодушно. Три года! Три года, блин! Сладких ночей, ласкового шепота, приятных мелочей, близости просто невероятной, доверия и растворения друг в друге, когда мне порой казалось, что нас не трое, мы одно существо, просто с тремя сердцами и тремя телами, парящее среди звезд. Когда я знаю и различаю их с закрытыми глазами, просто прикоснувшись кончиком пальца. В их телах нет для меня ни одного потаенного местечка, как для них нет секретов в моем теле. Я высоко задрала подбородок, чтоб непрошенная слеза вкатилась обратно. Не увидят они моих слез!

– Лотта, у нас договор, – напомнил Тенебрис. – Вернись.

– Праздник не будет радостным без тебя, – добавил Альбин с обычной мягкой улыбкой. – Ну же, милая, не упрямься.

– На хрен пошли оба! Договор засунь себе в задницу, Брент.

Я уже слышала перестук копыт и скрип колес дилижанса. Но Брент неожиданно обхватил мои плечи, а Альбин поднял ноги. Безо всякого труда они втащили меня в калитку и дальше, во двор. Я кусалась, извивалась, пару раз пнула кого-то весьма ощутимо, только держали меня крепко.

– Н-никогда н-не прощу! Пустите меня!

Отпустили. Поставили на ноги. Мимо стены прогрохотал упущенный дилижанс. Я в досаде топнула ногой.

– Милая, да что с тобой такое? – ласково спросил Альбин, заводя прядь волос мне за ухо.

– Со мной? Ничего. Я поехала на море, – я поправила костюм и восстановила дыхание. – В отпуск!

– Прямо сегодня? – уточнил Тенебрис.

– Лотти, ну не бесись, праздник же, гости… – вступил Альбин.

– Что вам от меня нужно? – спросила устало. – Я расторгаю наш договор. Надеюсь, вы уберетесь с невестой из моего поместья дня через три.

– А нам тут очень нравится! Мы не собираемся уезжать. – Нагло заявил Тенебрис.

Я зажмурилась, досчитала до десяти, повторила в обратном порядке.

– Вопрос аренды моего дома прошу обсудить с моим поверенным.

– Она в ярости, – восхищенно сказал Тенебрис.

Альбин вдруг размахнулся и дал ему затрещину. Я открыла рот. Никогда не видела его таким разозленным.

– Еще секунда, и она нас действительно не простит! – рявкнул Альбин. – Дурак я был, что тебя послушался!

– Но женщины любят сюрпризы. И розыгрыши, – возразил Брент, потирая затылок.

Альбин с сомнением огляделся. Хозяйственный двор, с развешанным на просушку возле прачечной бельем и стайкой пестрых куриц чем-то его не устраивал.

– Не так я это все планировал, – вздохнул он, а потом опустился на одно колено и взял меня за руку. – Лотта, дорогая, любимая моя девочка, ты согласна стать моей женой?

– Нашей, – буркнул Брент, тоже становясь на одно колено чуть позади брата. – Прости, Лотти.

Я прижала ладошку к груди, где вдруг стало горячо и больно.

Эва, прячущаяся за дровяным сараем, толкнула Маттео локтем в бок и оба захихикали, зажимая носы. Глядели с восторгом, как госпожа, схватив с веревки мокрое полотенце, лупит и гоняет им магистров по всему двору. Магистры, высоко поднимая ноги, резво уворачивались, спотыкаясь о встревоженных кур. Когда такое еще увидишь?

Потные, красные и запыхавшиеся, хозяева смеялись и пихали друг друга, как школьники на переменке.

– Это «да», любимая? – кротко спросил Альбин, утирая пот.

– Нет! – выдохнула я, схватившись за бок, где немилосердно кололо.

Эва и Маттео за сараем хлопнули ладошками.

– Целуются! Я к музыкантам, – шепнул Маттео.

– А я на кухню, – ответила Эва.

Конец.

Примечания

Аналог «аминь», «да будет» на парлапату.

Вернуться

Курульное кресло (от лат. sella curulis, кресло сановника) – кресло без спинки с X-образными загнутыми ножками, которое в Древнем Риме могло принадлежать только высшим магистратам.

Вернуться

Аколит, экзорцист, чтец, остиарий – младшие церковные чины католической церкви, отменены в середине XX века.

Вернуться

Cura te ipsum (лат. «Исцели себя сам»). Призыв обратить внимание на самого себя и собственные недостатки. Более известен вариант«Мedice, cura te ipsum!– «Врач, исцели себя сам!».

Вернуться