Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Я прикрыла глаза. Никогда бы не подумала, что тетка сумеет организовать похищение. Но ведь организовала! Альбин в мой побег не поверит, хоть сто человек ему скажут. А Тенебрис… вдруг он решит, что я обиделась на его подколки?

– Выдам тебя замуж, – тетка отхлебнула из фляжки и продолжала рассуждения. – Жениха уже приглядела. Как ребеночек в животе заведется, так ты и сама никуда не сбежишь. Будешь слушаться, все у нас будет ладно и справно. Знаешь уже, поди, как дети делаются! – тетка расхохоталась и еще отхлебнула из фляжки.

Мне очень хотелось, чтоб за нами помчался орденский корвет, чтоб магистры, размахивая шпагами, захватили корабль и освободили меня. Но надежды на такой исход не было совершенно. Магистры разобщены и деморализованы, Тенебрис наверняка решит, что я просто не захотела с ним возвращаться и одна уехала домой. Уверена, он будет заниматься своими делами и даже не спросит, дома ли я. Обнаружат пропажу только поздним вечером, когда придет Альбин. Сначала меня будут искать у маркиза, пошлют к нему, потеряют время, а корабль все отдаляется от столицы.

– Все у нас будет хорошо! – тетка похлопала меня по щеке. – Отдыхай, Лотти.

Тетка повалилась на второй топчан и захрапела. Я пошевелилась. Не связана, надо же. Каюта оказалась тесная, два топчана и столик между ними, вот и вся обстановка.

Я села и начала рассматривать браслет. Ага, камушек служит аккумулятором, а заклинание режет ауру, искажая ее. Две нитки всего, подчинение и заслонка. И сделано довольно топорно. Ну-ну. Для стихийника было бы убийственно, а мне от этого браслета ни жарко, ни холодно. Было бы ниток десять, другое дело, там опытный артефактор нужен, чтоб распутать. Зря выброшенные деньги. Что один человек построил, второй завсегда разломать сможет, это закон жизни. Я посмотрела на спящую тетку, прищурилась. Зачем ломать добротную вещь? Надо ее просто переместить, тетка активировала браслет свой кровью, так что ей он, как родной. Только диаметр побольше сделать, а увеличивать и уменьшать размеры я еще в монастыре научилась, плевое дело. Тут конечно, не ткань, а металл, но состоит он тоже из атомов и молекул. Надо их только вспугнуть, чтоб сбились в кучку в другом месте, а связи растянулись. Браслет потек по руке, и я его легко сдернула.

– Я в реальности звезда, а в рабыни никогда! Серебро течет по кругу, вот и вылечим подругу.

Через полчаса моего пыхтения целенький браслет красовался на теткиной ноге, а я с наслаждением растерла свое запястье. Подчинение ей! Нашла рабыню! Зато, как проснется, пить навсегда бросит и работать начнет. Я его на трудолюбие заговорила. Занятым людям некогда о глупостях думать.

Корабль шел вдоль берега, так близко, что казалось, руку протяни и достанешь ветки деревьев. Однако бурлящие водовороты охладили мое намерение добраться до берега вплавь. Течение было слишком сильным. Да и отвесные скалистые склоны доверия не вызывали. Я же не ящерица, по таким взбираться!

– Через час Аперна, – прогудел пожилой матрос.

– Мы там остановимся?

– Конечно, мы же почтовое судно и останавливаемся у каждого столба!

Осталось только спеть тетке колыбельную, чтоб спала покрепче. Остаток пути до Аперны я провела на палубе, покусывая пальцы от волнения. Едва на причал сбросили сходни, слетела на берег. Никто меня не задерживал. На корабль поднимали тюки, мешки, коробки, с корабля выгоняли стадо блеющих овец, сновали грузчики и матросы, вездесущая ребятня крутилась под ногами. Узнать, где стоянка дилижансов, было проще простого.

Но дилижанс на столицу ушел два часа назад, а следующий пойдет завтра в полдень. Я проверила поясной кошелек: на ночлег и скромный ужин должно хватить. Прошлась по Аперне, приискивая трактир или постоялый двор.

Приземистые каменные дома с низкими крышами, кривые переулки, заборы из штакетника, пыль, тощие рыжие куры и пятнистые свиньи, бродящие по улице. Вездесущий запах рыбы щекотал ноздри. Пивная, дом старосты, сельская площадь с позорным столбом, колодец с навесом и кучкой кумушек, лавка рыбная, лавка керосинная, коптильня, пекарня, облупленная часовня. Все, как у людей. Даже школа имеется – облезлое строение в три окна на холме. Я шла, оглядываясь, и не заметила выходящую из калитки девушку с корзиной апельсинов. Та закрывала калитку и меня тоже не заметила.

– Ой! – Воскликнули мы одновременно, столкнувшись.

Я тут же отступила на шаг, но извинения застряли в горле.

Лицо девушки было таким знакомым, что я растерялась. Это лицо я в зеркале видела каждый день. Рыжие волосы, зеленые глаза. Только чуть-чуть постарше и поплотнее фигурой.

– Мать твою! – выразила наше общее мнение рыжуля, половчее прихватывая корзину. – Ты кто?

– Лотта Энгель. А ты кто?

Девушка ахнула, корзина упала наземь. Раскатились апельсины в пыль.

– Лотта?! Да как же это?! – она всплеснула руками. Вцепилась в мой рукав и потащила во двор, к крылечку приземистого дома с резными наличниками.

– Да пусти же, окаянная! Что тебе от меня надо? – попыталась вырвать свой рукав, но в девицу словно демон вселился, тянула она, как мужик мешок с крадеными овощами с общинного поля.

В дом она меня втолкнула чуть ли не пинком. А там с рыданиями вдруг стиснула так, что в груди заскрипело.

– Лотта, сестричка! Родненькая! Нашлась! – вскрикивала она, тиская меня.

– Звездец! – Не выдержала я, желая только одного: свалить подальше из дома сумасшедшей. Мало ли, кто на кого похож! Это не повод отрывать мне рукав!

Народу в чистой горнице прибавилось: вышла, стуча клюкой, тощая сгорбленная старуха в черном платье. За ее фартук держался мальчик лет –двух-трех, застенчиво глядя большими карими глазами.

– Бабуля! Лотта! Лотта нашлась! – рыжая повернула к старухе залитое слезами лицо.

Бабка охнула и схватилась за сердце, опускаясь на лавку.

– Нашлась, да, – согласилась я, выпутываясь из объятий. С больными не спорят. – И не возражаю снова потеряться. Простите, спешу!

– Лотта, дитятко! – Заголосила старуха. За компанию заголосил испуганный ребенок.

Уйти мне не дали, возможности сопротивления лишили. Рыжая подхватила малыша, очень ловко подтолкнула меня к скамейке, с другой стороны плюхнулась бабка, а передо мной оказался тяжелый стол.

– Простите дамы, спешу, – сделала попытку вырваться.

– Лотта, девочка, это же твоя сестрица Руми! – отерла слезы бабка. – А я твоя родная бабушка Миранда!

– Твой племянник Пальмерик! – повернула ко мне детскую мордочку Руми.

– А тетка Мирей говорила, что никого у меня нет! – упрямо возразила я.

При имени моей тетки женщины дружно зашипели.

– У-у-у! Дура завистливая и бесполезная! – бабка стукнула по столу кулаком.

Тут у меня тонко и голодно заурчало