Давай притворимся - Э. Сальвадор

Но все развлечение заканчивается, когда слышу о Рождественском аукционе, который состоится через пару недель, и о том, как Флоренс мечтает поставить ставку... на меня.

Черт бы ее побрал. Остались всего две чуть живые нервные клетки, и скоро я всажу этот нож для стейка себе в грудь.

2

Анна

Вторник, 2 декабря

Я нажимаю на зеленую кнопку, чтобы принять звонок от лучшей подруги и по совместительству соседки по комнате, одновременно затягивая шарф вокруг шеи. Стоит выйти за дверь, как меня обдает сухим, ледяным ветром. Нью-Йорк никогда не упускает случая напомнить, насколько здесь пронизывающе холодно в это время года. Хотя жаловаться не стоит. Я сама захотела переехать — и смогла только благодаря стипендии в Университете Королевского Двора на Манхэттене.

— В общем... только не злись, — выпаливает Дженни, запыхавшись.

— Клянусь, если ты даешь заднюю ради секса, я...

— Нет, нет. Хотела бы, чтобы было именно так, — она тяжело выдыхает, и я слышу какое-то шуршание на фоне. — Бабушке стало хуже. Прости, Анна. Я правда не хотела бросать тебя в последний момент, но сама понимаешь, у нее со здоровьем...

Теперь я чувствую себя полной стервой.

— Нет, все нормально. Не нужно ничего объяснять. Прости, я не должна была преждевременно делать выводы. Я прикрою тебя. Ты уже ушла?

— Ты лучшая. Честно, не представляю, что бы без тебя делала. И да, уже ушла, закрываю дверь, — она звучит облегченно, но тревога в голосе все равно слышна. — Прости, что так получается, особенно именно сегодня, но она...

— Дженни, перестань извиняться. Все в порядке, правда. Хочешь, поеду с тобой? Я могу все отменить и перенести на завтра.

Ее бабушка уже год на диализе, и хоть в целом нормально переносит процедуру, бывают дни, когда совсем плохеет. В такие дни Дженни может разве что позвонить ей по «ФейсТайм», потому что мы обе завалены учебой и работой. Так что все должно быть действительно плохо, если она готова потратить целый час на дорогу.

— Нет, не делай этого, — на фоне хлопает дверь, и я представляю, как Дженни садится в машину. — Тебе нужно ехать. Сама знаешь, как Майкл относится к тому, что мы отменяем все в последний момент, особенно когда дело касается этой семьи.

— Да, знаю.

Майкл — наш начальник и владелец «Уборки элитных домов». Его компания работает только с самыми обеспеченными семьями Нью-Йорка, и при космических расценках он совсем не склонен сочувственно относиться к оправданиям сотрудников. Одно опоздание или отмена в последний момент, и мы с Дженни можем лишиться работы. Платит он хорошо, и, честно говоря, нас бы туда вообще не взяли, учитывая возрастную планку и отсутствием опыта, если бы тетя Дженни не работала у него много лет и не замолвила словечко.

Но мы себя достойно показали. Пусть профессионального опыта и не было, в жизни мы вымыли столько всего, что Майкл, скрипя зубами, признал: да, толк есть. Хотя все равно не очень нам доверяет, поэтому поручает квартиры, студии и кондоминиумы богатеньких студентов Университета Королевского Двора. Это безумие, потому что с некоторыми я учусь бок о бок. Видела в домах практически все дизайнерские бренды — даже такие, о которых в жизни не слышала.

Я никогда еще не чувствовала себя настолько бедной и завистливой.

— Мне пора. И еще раз, извини, можешь оставить мою половину себе. Я просто...

— Заткнись, все нормально. Даже не думай об этом. Поезжай аккуратно и напиши, как доберешься.

— Ты лучшая. Люблю тебя, напишу. Пока.

— Люблю, — я заканчиваю звонок, засовываю телефон в пуховик и тащусь прочь от кампуса к метро.

Несложно убирать одной, но мысль об этой семье заставляет глаз дергаться, а зубы сжиматься. Я ведь вообще с ними не сталкиваюсь, потому что живут они не здесь, там живет их сын, и его никогда нет дома. Мы встречались, и они именно такие, какими я представляла себе ультра-богатую семейку. Кроме одного человека — она не так уж и плоха. Мы не разговаривали, но она хотя бы не смотрит сверху вниз и не хамит.

Но не важно. Я не зацикливаюсь на них, потому что, как уже сказала, их все равно не будет, так что злиться на выдуманные сценарии нет смысла. Это часть работы, и мне просто нужно перестать заморачиваться.

Начинать с его спальни — ошибка, от которой до сих пор не научилась избавляться. Терпеть ее не могу, и мне слишком лень искать в себе хоть каплю мотивации. Конечно, я все равно выполняю работу, но внутренне каждый раз себя проклинаю.

Пентхаус обычно выглядит как после урагана, но хуже его спальни и ванной нет ничего. Повсюду раскиданы вещи и носки — наверняка грязные, — обувь валяется где попало, в раковине клочья щетины после бритья, на каждой доступной поверхности стоят пустые банки из-под энергетиков и бутылки протеина. Ад на земле.

Места более чем достаточно, чтобы разложить барахло, но он, видимо, считает, что пол — идеальная система хранения. Даже не заставляйте начинать разговор про огромную гардеробную, разнесенную в хлам, или про грязь, которую тот приносит на обуви, и как ковер в этом углу становится ужасающе пятнистым. Разумеется, к тому моменту, как ухожу, ковер безупречно чистый — за это мне и платят.

Я включаю рождественскую музыку в наушниках на полную, чтобы заглушить раздраженные мысли, пока заканчиваю уборку комнаты. Последнее, что проверяю перед тем как уйти, — пространство под кроватью. Приседаю и потрясенно обнаруживаю там всего лишь пустую бутылку из-под воды.

Я беру ее и поднимаюсь, но резко отшатываюсь, едва не запутавшись в собственных ногах. Резкий короткий вздох срывается с губ, но остальной воздух застревает в легких, сжимая грудь. Я хватаю пальцами воротник рубашки — сердце колотится как бешеное — и оттягиваю ткань.

Вытащив один наушник, я таращусь на Сайласа, стоящего в какой-то паре шагов от меня.