Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Мне советовали ваш чай, — он улыбнулся, и что-то дрогнуло у меня под ребрами. Он стоял, заслонив собой дверной проём, и я вдруг осознала, как давно не видела здесь людей, не размазанных по стульям жирным пятном похоти. — Составите компанию?

Улыбка, намертво прилипшая к губам, наконец погасла. Я поморщилась, стараясь чтобы никто этого не видел, и лишь огромной силой воли заставила пламя, запутавшееся в волосах, потухнуть.

К столику у окна мужчина не сел — упал, опираясь о мягкую спинку, снял перчатки, такие же потертые, как и весь его вид, и долго смотрел в широкое окно на водную гладь, пока я не вернулась к нему с заставленным деревянным подносом.

— Вы… — начал он, пока я наливала чай, старательно избегая смотреть в его ярко-голубые глаза. Слишком наивный, мог бы умереть в первом же переулке. — … похожи на ту, что мне снилась.

— Сны здесь продаются за серебро, господин, — тихо рассмеялась я, бросив короткий взгляд на вмиг озадачившегося гостя. Мята. Белая чемерица. Жасмин. Аромат трав плавно разливался вокруг нас, стоило мне подхватить чайник, привычно легко наклоняя его. — Хотите забыть? Или… запомнить навсегда?

Капля кипятка упала мне на запястье — я даже не моргнула, но мужчина обеспокоенно взял мою ладонь, рассматривая идеально белую кожу без единого следа. Кипятком огонь не сжечь, разве что погасить — кровью, забвением. Я слишком давно перестала обращать на это внимание.

Его пальцы оказались удивительно тёплыми. Живыми. Лучше бы были ледяным.

— Вы обожглись, — прошептал мужчина, и его губы коснулись мнимого места ожога.

Кожа вспыхнула пламенем, стоило ненадолго отвлечься. Где-то упала чашка. Где-то наверху закричала мадам Лин, оповещая всех о качестве своего любовника. Но я слышала только стук собственного сердца, глухой, как удары кирки о камень в глубине шахты. Еще несколько…

— О, так вы согласны? — я закусила губу, наигранно смущенно поправляя прядь волос за ухо, и тихо рассмеялась, но он прижал мою ладонь к своей щеке. Шрам. Глубокий, старый, пересекающий скулу, который я бы сделал глубже. — Хотите остаться здесь или…

— Когда мне было восемь, я упал в колодец, — сказал он, и его дыхание смешалось с запахом жасмина. Мужчина опустил руку, делая большой глоток чая, пока я рисовала на гладкой поверхности стола непонятные фигуры. — Там, в темноте… я видел крылья. Огненные. Как у вас.

В его движениях не было привычной хищной грации — только неуклюжая человеческая решимость. Его рука коснулась моих волос, запутавшихся в золотой цепочке на шее, и я возненавидела эти кандалы больше, чем его самого. Мадам Лин сказала бы, что раз я огонь, то должна блистать, а я бы самолично нацепила на нее всю эту сбрую и толкнула в озеро.

— Мы сможем увидеться завтра? — наконец произнес он то, чего я больше всего ждала. Я улыбнулась, повернувшись к мужчине, и щелкнула ногтями по пряжке его ремня, закусив губу особенно сильно. Кровь — горячая, солёная — немного отрезвила. — Я остановился в…

— Здесь, — тут же перебила его я, расстегивая верхнюю пуговицу на груди и с мрачным удовлетворением предвкушая, что это завтра для кого-то уже не наступит. — Проводите, господин?

Два.

Его губы коснулись ключиц неуверенно, медленно, словно это был первый раз, когда он с кем-то в постели. Слишком мягко. Слишком бережно. Я впилась ногтями в шелковую простыню, едва сдерживая приступ гнева и отвращения. Еще секунда, две, пять, десять — чертовски унылая и бесполезная пытка, чтобы вспомнить хотя бы часть прошлых эмоций. Мой тихий рык нарушил тишину вместе с его потяжелевшим дыханием.

— Твоя кожа… — он улыбнулся, отстраняясь, и мне невероятных усилий стоило изобразить неравнодушный взгляд, — … пахнет дымом после пожара.

Я резко перевернулась, придавив его плечи к матрасу. Золотые цепи на балдахине зазвенели, как кандалы, и я нервно повела плечами. Такие же — от меня — тускло поблескивали в неровном пламени свечей с ароматом чего-то приторного удушливого.

— А вы любите игры с огнем, — тихо заметила я, склоняясь к мужчине и обнаженной грудью касаясь его распахнутой рубахи из грубого полотна. — Не боитесь обжечься, господин?

Он положил ладони мне на талию с неуместно наивной нежностью, пальцы скользнули по ребрам, между которыми уже не один раз оказывался его меч. Кинжал с рубиновой инкрустацией, заржавевший меч, обычный нож, чья рукоять была обмотана тканью. И идеально светлая кожа мастерски прятала это от всех, кроме меня.

Когда он случайно прикусил мою губу в порыве неумелой страсти, металлический привкус окрасил его взгляд испугом. Кровь. Всегда кровь. Единственное, что не приелось за эти вечные повторы.

— Прости, — он застонал не от боли, он не знал, чтотакое боль. — Ты слишком…

— Ночь заканчивается, — вырвалось раньше, чем я успела обжечь его пламенем, сжигающим изнутри. Оно лишь остаточными искрами вспыхнуло в волосах, осветив темное помещение.

Я отпрянула резко, даже не ощутив холода. При желании я и сама могла сжечь его вместе с этим проклятым местом, но это было бы слишком просто. Нужно было дождаться. Он улыбнулся, этот идиот, обхватив моё лицо руками.

— Прекрасная, — сбивчиво прошептал он, запрокидывая голову с хриплым стоном.

Мои ногти оставляли на его груди ровные краснеющие царапины, пока я расстегивала его брюки, мелко подрагивая. Тело помнило больше, чем хотелось бы. Жалко, душуне получалось сжечь. Он придержал меня за бедра, когда я приподнялась, насаживаясь на его возбужденный член, вовсю истекающий прозрачной смазкой. Все тот же наивный юнец. Влюбленный, глупый, практически мертвый.

Его руки всё так же нежно скользили по моим бедрам, помогая двигаться. Слишком тепло. Слишком близко. Я практически умирала от этого удушья, но задыхалась тихими стонами от ощущения заполненности. Последний раз с ним был слишком давно, чтобы забыть.

Его движения были размеренными, словно я могла сломаться больше, и мне первой пришлось податься ближе, скользя кончиком языка по его нижней губе и вовлекая в поцелуй.

Он постепенно осмелел. Каждый раз, стоило ему попытаться оторваться и заговорить, я нарочно ломала ритм, а он уверенно сжимал мои ягодицы, не давая отклониться. Кровь постепенно разгоралась, и я на короткие мгновения даже почти помнила, зачем начала эту игру без победителя.

Мужчина опрокинул меня на холодный шелк внезапно, заставив вскрикнуть, подаваясь бедрами вплотную к нему. Член выскользнул, оставив после себя гнетущее ощущение пустоты, и я нетерпеливо поерзала, отодвигая от лица подушку с ароматом чужих духов. Его пальцы сплелись с моими, пригвоздив к