Тысячи испытаний - Тан Ци

слуху отчетливо расслышал эти слова и только тогда понял, что этот прекрасный юноша – наследный принц Девяти небесных сфер, который в возрасте двадцати тысяч лет вознесся, как высший бессмертный, – его высочество принц Е Хуа, сын старшего брата Лянь Суна.

Световой барьер рассеялся. Лянь Сун опустил взгляд на виновато склонившего голову юного принца и улыбнулся:

– За что тебя наказывать? Я согласился выполнить просьбу Небесного владыки именно для того, чтобы ты потренировался. Хотя ты и допустил небольшую оплошность, в конце концов тебе удалось обезглавить Небесного Пса. Так в чем же твоя вина?

Юноша, не меняясь в лице, ответил:

– Но если бы вы вовремя не вмешались, дух погибшего Небесного Пса уже проник бы в тело небесной девы Яньлань. Хотя красная собака и является чудовищем, она не свирепа. Пусть вы ничего не говорили, я знаю: вы повели меня охотиться в надежде, что я научусь сражаться с врагом, при этом защищая товарища… – Помолчав, он смущенно добавил: – Но мне не хватило терпения.

Когда юный принц произнес имя Яньлань, Инь Линю потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто это. Затем он внимательно посмотрел на девушку в иссиня-черных одеждах и обнаружил, что черты ее лица ему знакомы: так выглядела девятнадцатая принцесса династии Си. Просто теперь с ногами у Яньлань все было в порядке и она больше не сидела в инвалидной коляске, поэтому он не признал ее сразу.

Инь Линь вспомнил: более двадцати тысяч лет назад говорили, будто бы Верховный владыка Дун Хуа помог Яньлань вознестись и даже даровал ей какой-то титул. Но поскольку то дело касалось исключительно небожителей, Инь Линь не счел его достойным внимания.

Впрочем, и в мире смертных он не был близко знаком с Яньлань. Однако слава принцессы Тайань гремела на всю страну, и даже до него поначалу доходили слухи, что Яньлань – воплощение какой-то бессмертной девы с Девяти небес. Тогда он не придал этой болтовне значения, сочтя ее лишь глупым вымыслом. Но потом, увидев рядом с этой принцессой Лянь Суна, наконец припомнил кое-что из прошлого и догадался, кем же на самом деле была Яньлань.

С ней Инь Линя кое-что связывало.

Вернее даже сказать, что с Яньлань его связывало многое.

После того как Цзу Ти принесла себя в жертву Хаосу, последнее дуновение ее духа превратилось в семя красного лотоса. Чжаоси по поручению госпожи отнес это семя на Небеса и вручил высшему богу Мо Юаню. Цзу Ти с Шао Вань все продумали. Они не сомневались: довольно сказать Мо Юаню, что семечко – это новая повелительница цветов, ради которой Шао Вань обратилась в пепел, и высший бог непременно будет беречь его, как самое драгоценное сокровище. Но Мо Юань смотрел на ситуацию с другой стороны: если бы не это семя, Шао Вань не лишилась бы бессмертного тела, так что бог войны даже видеть этот «подарок» не желал. Бросив его в Южной пустоши, он тут же о нем позабыл. К счастью, юный бессмертный по имени Лин Юй, которого Мо Юань подобрал и оставил подле себя, запомнил слова Чжаоси. Проникшись к несчастному семечку состраданием, он время от времени поливал его водой из духовного источника горы Куньлунь, и только благодаря этому семя выжило.

Инь Линь узнал о непростой судьбе семечка лишь несколько тысяч лет спустя. К тому времени Мо Юань давно исчез, и никто не знал, где он, а сам мир совершенно преобразился. Семя красного лотоса, надолго оставленное без присмотра, все так же валялось в Южной пустоши, почти исчерпав все остававшиеся в нем силы. И поскольку его все же сотворили из дуновения духа Цзу Ти, Инь Линь не мог смотреть, как оно погибает, и потому решил позаботиться о нем сам.

Так прошли десятки тысяч лет, и из семени благополучно вырос красный лотос. Еще через десятки тысяч лет цветок обрел человеческий облик, став прекрасной девой.

Первым она увидела Инь Линя. Вот только дева не знала, что он вырастил ее, – думала, он обычный цветочный дух, живущий по соседству. Почему-то девушка истово верила, что он младше нее, и твердо решила признать его младшим братом. Инь Линю было лень спорить, и он уступил. Затем она спросила, как его зовут. Посланник богини света оглядел мир, в котором все четыре моря и восемь пустошей пребывали в покое, и на ходу выдумал имя Чан Пин, «пин» как «спокойствие в мире». Дева-лотос назвала себя именем, похожим на его, – Чан И.

Вскоре после того как красный лотос обрел человеческий облик, богиня Цзу Ти, которую Инь Линь так долго ждал, наконец возродилась из света и начала свое путешествие длиной в семнадцать перерождений. С тех пор Инь Линь все реже навещал Южную пустошь, большую часть времени охраняя в мире людей переродившуюся в простого человека Цзу Ти и помогая ей совершенствоваться. Чан И ничего об этом не знала, думала, он просто много странствует.

Инь Линь до сих пор помнил: все случилось через две тысячи двести лет после завершения жизни шестнадцатого перерождения Цзу Ти. Он наконец помог госпоже восстановить поврежденную душу и, воспользовавшись тем, что та вернулась в свет, где могла спокойно собирать силы для последнего перерождения, он нашел время посетить Южную пустошь. Его обитель все еще находилась рядом с обителью Чан И, так что едва он появился у входа, как к нему подлетела давно поджидавшая его белая птица е[4], умоляя спасти Чан И: та, собирая духовные травы, случайно зашла в пещеру Семи глубин, где жил двукрылый тигр, и, кажется, попала в беду.

Конечно, Инь Линь должен был ее спасти. Однако совсем недавно главный посланник Цзу Ти потратил много божественной силы, чтобы помочь душе госпожи вернуться в изначальный свет. После этого ему и самому не помешал бы отдых. Все же Инь Линь сошелся в ожесточенном бою с двукрылым тигром, и, хотя ему удалось спасти Чан И, получил серьезные раны.

Девушка долго заливалась слезами у его лежанки. Позже она откуда-то разузнала, что для лечения требуется раздобыть белую ци и траву сижун, растущую на берегу моря Беспорочности на Тридцать шестом небе, и выплавить из них пилюли в печи восьми триграмм древнего владыки. Кажется, именно собирая белую ци для его лекарства, Чан И познакомилась с Лянь Суном. Тогда-то ей и выпал шанс вознестись.

Инь Линь никогда не видел в этом ничего плохого. Чан И полагалось стать повелительницей цветов – таков был последний подарок Шао Вань новой эпохе. Однако Мо Юань отверг его. Казалось, теперь Чан И уготована жизнь