Я не для тебя - Рина Каримова

Беглый заключенный улыбается мне. Как-то даже… приветливо. А потом оглядывает мою комнату. Хмурится.

Тогда я невольно перехватываю его взгляд.

Он смотрит на мой телефон.

— Это что, — говорит, снова поворачиваясь ко мне. — Твой мобильник?

— Да, — отвечаю глухо.

— Херовый, — кривится. — Надо тебе нормальный телефон купить.

— Здесь нельзя, — замечаю.

И… я что, общаюсь с ним? Поддерживаю беседу с уголовником, который накануне порешил кучу людей?

— Нельзя? — выгибает бровь.

— Смартфоны запрещены.

— Так элите все можно, — пожимает плечами. — Короче, будет тебе телефон. Не дело, что ты с таким. С телефоном решим. Подумай, что ты еще хочешь.

— Что? — ничего умнее выдавить не получается.

Наверное, самое разумное, что я могу сейчас сделать, это заорать, позвать на помощь. Но поведение заключенного напрочь сбивает с толку.

Он ведет себя так, будто и правда… мой дядя?

Проклятье. Да может он просто псих. Неадекватный. И мало ли что у него в голове. Лучше не знать.

— Я столько твоих днюх пропустил, — замечает он. — Надо наверстать. Так что давай, Ася, говори. Или тебе, может, какая помощь нужна? Знаю я этих мажоров. Как прессуют новичков. Не стесняйся, говори. Кому пиздюлей прописать?

Зэк в курсе порядков академии. Про элиту, про мажоров. И все это просто не укладывается в моей голове.

Слышится какая-то мелодия.

Нервно вздрагиваю.

А потом вижу, как заключенный достает телефон и мрачнеет, глянув на экран, бросает мне:

— Подожди, это срочно.

И принимает вызов.

— Да, — произносит грубо.

Наблюдаю за ним.

У него телефон. Он откуда-то раздобыл обычную одежду. И спокойно расхаживает по академии.

Как это?

— Понял, — говорит зэк таким тоном, от которого кровь стынет. — Она опять пыталась сбежать. Ну так ты объясни ей. Я на воле. Сейчас кое-какие дела порешаю. А потом — сразу домой.

Не знаю, о чем он. Но теперь понимаю, что не ошибалась насчет его приветливости. Еще недавно этот тип даже как-то… мило общался.

— Смотри, давай, — чеканит он резко. — Хорошо за ней смотри. И не трогай. Что бы она не вытворяла. Не трогать. Ясно тебе?

Ну доносить информацию он умеет.

Это все звучит очень выразительно.

Выразительнее некуда.

Прекращает разговор и убирает телефон в карман спортивных штанов.

Теперь его внимание снова направлено на меня.

— Ты решила? — спрашивает он, и его еще недавно резкий голос вдруг заметно смягчается. — Что хочешь?

Сама не верю, что говорю это, но…

— Мне очень нужна статуэтка.

— Чего?

— Статуэтка, — прочищаю горло. — Из кабинета ректора. На камине. Там их много. И вот… мне бы одну.

27

Он хмурится, будто не понимает такого странного выбора, а потом вдруг кивает и выдает:

— Будет тебе статуэтка.

Так легко? Словно ему это ничего не стоит? Пробраться прямо в кабинет ректора, утащить оттуда что-нибудь и остаться незамеченным.

За ним же охота идет. Его это совсем не волнует?

Ладно. Я точно о таком не стану беспокоиться.

— Но ты подумай насчет чего-то нормального, — добавляет он. — А то это твое желание так себе. Ни о чем.

Допустим.

Но я пока вообще не понимаю, чего от этого опасного типа ожидать, и почему он называет себя моим дядей.

Зачем ему это?

— А вас так и зовут? — вырывается вопрос. — Осман?

— Ну да.

— Я просто не понимаю, — добавляю, немного помедлив. — Как вы можете быть моим дядей?

Он молчит.

И наверное, мне тоже лучше промолчать. Тут наоборот надо разговор скорее сворачивать, а не растягивать.

Но у меня никак не выходит прикусить язык.

— Мой дядя в больнице.

Заключенный мрачнеет. Кривится.

— Да, — выдает мрачно. — Жаль, что ему пришлось.

Что? В каком смысле — «пришлось»? Звучит так, будто дядя намеренно в больницу попал, но это же совсем иначе было.

Он такую судьбу не выбирал.

Собираюсь дальше что-то сказать, однако мысли сбивает его вопрос:

— Ахмедов тебя не достает?

Язык примерзает к нёбу.

А об этом он откуда знает?

— Понял, — заключает, помрачнее. — Знаю эту семейку. Надо же, этот уебок будто чует.

Он замолкает, словно задумывается о чем-то своем.

Мои мысли тоже несет точно вихрем.

— А вы что… и с Ахмедовым можете разобраться? — вылетает уже автоматически, на эмоциях.

— С кем угодно, — следует ровный ответ. — Ты под моей защитой, Ася. Ничего не бойся. И помни, даже когда я отсюда уеду, этот универ для тебя самое безопасное место.

Наверное, он не в курсе, что тут убивают студентов.

А может наоборот в курсе, но не видит проблемы. Он же сбежал из тюрьмы. Расправился с охраной.

Ну да, такой и с Ахмедовым расправится.

Пока он единственный ощущается с ним на равных. Ну может еще Хазаров.

Осман прохаживается по моей комнате, продолжая внимательно изучать обстановку. И кажется, его внимание захватывает что-то на моем столе.

Перехватываю взгляд и…

Там пачка листовок, которые нам дали. «Разыскивается». С его фото, списком преступлений.

Он берет одну из бумажек. Оскаливается, продолжая внимательно изучать.

— Лихо провернули, — замечает, не отрывая глаз от листовки. — Все трупы на меня повесили.

— А вы никого не убивали?

Он смотрит на меня.

— Нет, конечно, — бросает. — На хер мне эти охранники?

— Ну если бы вы решили сбежать…

— Зачем? — хмыкает. — Меня и так бы скоро выпустили. Обвинения должны снять. Там засада была. Но ты это, не волнуйся. Твой дядька и не из такого дерьма выбирался.

Подмигивает.

— Мои люди скоро это все уладят, — говорит ровно.

Снова смотрит на листовку, комкает ее в кулаке.

А я даже не сомневаюсь, что опыт у него серьезный. Чего только не было.

— Вам, наверное, надо идти, — замечаю нервно.

Он поворачивается ко мне, вопросительно приподнимая бровь.

— Вас же ищут, — добавляю. — Да и моя соседка может вернуться в любую минуту. Она ненадолго вышла. Просто поговорить…

— Нет, думаю, твоя соседка еще не скоро вернется, — усмехается.

А у меня внутри все обрывается.

Маша пропала. Пока этот зэк разгуливал здесь. И теперь еще такие двусмысленные слова.

— Вы забрали ее? — вылетает у меня.

— Чего? — кривится он.

— Ну вы так…

— Ее забрали. Это ты верно подметила. Но не я.

— Кто? — спрашиваю. — Кто ее забрал? Вы же видели?

Он отвлекается на телефон. Кажется, ему приходит сообщение.

— Мне пора, Ася, — говорит, так и не отрываясь от экрана. — Но я еще загляну. Потом. А за соседку свою не дергайся. Под утро вернется. Довольная.

— Подождите, вы…

— Еще увидимся.

— Но вы же ничего не объяснили!

Последние слова ударяются уже в закрытую дверь. Заключенный скрывается, едва бросив мне ту короткую фразу. И все.

Где Маша? Что