Я не для тебя - Рина Каримова

Дурное предчувствие накатывает. Ничего не понимаю.

28

В эту ночь заснуть у меня совсем не получается. Понимаю, что нужно отдохнуть. Завтра на учебу. Впереди тяжелый день.

Но не могу перестать прокручивать в голове разговор с Османом.

А что если он и правда мой дядя? Чем больше думаю обо всем этом, тем больше начинает казаться, что его лицо выглядит настолько знакомым не без причины.

Мне же сразу так почудилось. Нечто неуловимо знакомое. Еще когда я в первый раз увидела его снимки с бородой. Все из-за того шрама.

Может, он бывал у нас в гостях? Раньше? Когда дядя был здоров. И может, он какой-то наш родственник? Будь у меня нормальные отношения с теткой, можно было бы спросить у нее обо всем. Но этот вариант, к сожалению, не подходит.

Ворочаюсь с боку на бок. Сердце не на месте, потому что Маша никак не придет. Уже подумываю о том, чтобы обратиться к куратору. Но боюсь, что так подставлю соседку. Не хочу добавлять ей проблем. У нас же запрещено гулять по ночам.

Под утро вроде бы проваливаюсь в сон. Но щелчок замка заставляет меня резко подскочить на постели.

Дверь открывается — на пороге появляется Маша.

— Маш, — выдаю тихо. — Ты где была? Я же волновалась.

Потом замечаю, что соседка какая-то не такая. Поникшая. Словно немного заторможенная.

— Ты как? — сразу же вылетает у меня вопрос. — Все нормально?

Соседка прикрывает дверь. Опирается о стенку. Стоит боком и такое чувство, будто в пустоту смотрит.

— Маш? — зову.

Ноль реакции.

Встаю с постели. Иду к ней.

— Маша, ты…

Она наконец поворачивается. Глаза красные. Как будто недавно плакала. Девушка нервно кусает губы, и складывается полное ощущение, будто вот-вот раздрыдается.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю тихо.

Ничего лучше в голову не приходит.

Маша зажмуривается.

— Прости, я…

— Все хорошо, Ася, — вдруг выпаливает она, так и не глядя мне в глаза. — Это ты прости. За волнение. И что меня столько не было. И что сейчас такая. Сейчас успокоюсь. Не обращай на меня внимания.

Выдав все это, почти скороговоркой, она быстро проходит в ванную комнату, закрывается там. И дальше до меня доносится шум льющейся воды, которая не может перекрыть звуки сдавленных рыданий.

Маша плачет.

Когда она наконец выходит оттуда, у меня сердце еще сильнее сжимается при одном взгляде на нее.

Да, мы познакомились только в академии, почти не знаю девушку. Но видеть ее такой опустошенной, подавленной тяжело.

Даже не знаю, что сказать. Спрашивать опасаюсь.

Она ложится на кровать, закутывается в одеяло чуть ли не с головой.

— Маш, извини, что дергаю, но скоро пары, — начинаю осторожно. — Может быть, тебе надо в медпункт? Ну получить освобождение. Из-за плохого самочувствия. Они могут дать справку, если месячные болезненные или вроде того. Я слышала от девчонок. Многие этим пользуются, чтобы откосить. Тест какой-нибудь или контрольную.

— Нет, я в порядке, — тихо выдает соседка. — Просто никуда не пойду.

— Маша…

— Не могу я, — выпаливает. — Не могу и все.

Отворачивается, утыкается лицом в подушку.

Чувствую отупляющую беспомощность. Не знаю, что сделать, чтобы ее успокоить, поддержать.

— Принести тебе что-нибудь? — спрашиваю, помедлив. — Из столовой или из кафетерия? Может быть, клубничный латте?

Кажется, она его постоянно берет.

— Нет, ничего не надо, — следует короткий ответ. — Я… я просто буду здесь. Все хорошо, ты иди.

Угу.

Так хорошо, что просто закачаешься.

Но время не ждет. И я понимаю, что не могу задерживаться. Если мы обе закосим пары, будет хуже. Быстро привожу себя в порядок, гадаю как бы отмазать соседку перед куратором.

К счастью, никто ничего не спрашивает. Разговоры опять только про беглого зэка. И не похоже, будто кто-то догадывается, что ночью Осман спокойно разгуливал по универу.

Нашего куратора вообще не видно.

На большом перерыве заглядываю в комнату.

Кажется, Маша даже положение не поменяла. Лежит на боку, смотрит в одну точку. Когда прохожу в комнату, никак не реагирует.

Тут мой взгляд падает в сторону. На собственную кровать. На массивный сверток.

— Маш, — зову, подходя ближе. — Кто-то к нам приходил?

Она молча кивает.

— Просто у меня на постели что-то… ты никого не видела?

— Какой-то парень, — отвечает тихо. — Не знаю его.

Надо ее как-то выводить из этого состояния, а пока я тяну обертку и застываю. Это же телефон. Новый. Последняя модель. И… немного повернув коробку, вижу под ней еще кое-что. Во рту пересыхает.

Статуэтка. Выглядит как те, которые я прежде видела у ректора. И похоже, это она и есть.

Позади слышится стук. И я нервно дергаю покрывало прикрывая неожиданную посылку.

Ладно, с этим разберусь позже. А сейчас поворачиваюсь, иду открывать и, увидев, кто именно к нам пришел застываю еще сильнее.

Такого поворота точно не жду.

29

Не знаю, как зовут этого парня, но помню его.

Это он искал свою зажигалку, спрашивал Лёву. Знакомый того пропавшего студента. Из элиты. Сейчас он смотрит на меня с явным напряжением, как-то нервно оглядывается по сторонам. Похоже, что сильно волнуется.

— Привет, — выдает парень, снова переводя взгляд на меня. — Слушай, тут дело есть.

Не представляю, какое у него может быть дело.

Мы с ним даже не знакомы и никак не пересекаемся.

— Маша здесь живет, да? — спрашивает парень. — Ты ее соседка?

— Да, — киваю. — А что случилось?

— Передай ей, — говорит он и протягивает мне что-то, буквально вкладывает в мою ладонь. — Вот. Она забыла это.

Даже сказать ничего не успеваю, как парень поспешно бросает:

— Только срочно передай.

— Хорошо, но…

— Хазаров велел.

Он резко разворачивается и направляется прочь отсюда. Только что не бегом.

Смотрю на свою ладонь. Вижу знакомый кулон на цепочке. Это Машин. Необычно выглядит, потому запомнился. Просто золото, без камней. Но очень тонкая ювелирная работа.

Прикрываю дверь, возвращаюсь к соседке.

— Маш, тебе тут кое-что принесли, — говорю.

— Что? — тут же спрашивает она, напрягается и приподнимается на постели.

— Твой кулон, — говорю, передавая ей драгоценность. — Какой-то парень. Он сказал, это от Хазарова.

Не могу не заметить, как сильно соседка меняется в лице, когда звучит эта фамилия. Кулон берет. Но вид и взгляд у Маши словно бы остекленевший.

Думаю о том, как можно разрядить накаленную обстановку. Но тут мой взгляд падает на часы.

И меня будто током бьет.

Лаборатория. Моя подработка. Сегодня же первый день должен быть.

А у меня совсем вылетело из головы.

Хорошо хоть сейчас вспомнила.

— Маша, прости, мне надо