Я не для тебя - Рина Каримова

Заснуть второй раз уже тяжелее.

Слышу, что и Маше не спится. Она тихонько ерзает в постели. Осторожно поворачивается с одного бока на другой. Старается меня ненароком не разбудить.

А у меня самой сна ни в одном глазу.

Утром ждет не самый приятный сюрприз. В начале пары появляется одна из женщин, с которыми я встречалась вчера в лаборатории. Вызывает меня в коридор.

— Во сколько ты вчера ушла? — спрашивает хмуро.

Называю время.

Хотя… замок там электронный. Все фиксируется.

— Дверь за собой закрыла? Как я объясняла? — следуют новые вопросы от нее.

— Конечно, — киваю.

Ничего не понимаю. Там такая система, что не закрыть нельзя. Все на электронике. Автоматом срабатывает.

— Кто-то влез в архив, — мрачно заявляет женщина, внимательно глядя в мои глаза. — Перевернул там все вверх дном.

Видимо, на моем лице отражается настолько явное удивление, что она немного смягчается.

— Что? — прищуривается, так и глядя на меня. — Хочешь сказать, ты сама к этому не имеешь никакого отношения?

— Нет, — качаю головой. — А зачем мне это?

— Не знаю, — поджимает губы. — Кто вас, первокурсников, разберет.

Молчу.

— Ладно, — бросает она, как будто даже примирительно. — На самом деле, не думаю, что это ты. Все-таки ректор тебя лично рекомендовал. Значит, толк в тебе есть. Но знаешь, что странно?

— Что?

— Камеры отключались дважды.

Женщина продолжает сканировать меня, когда говорит дальше.

— Первый раз: когда ты там была. Минут пятнадцать отключения. Ничего не видно. Ни в коридоре. Ни в архиве.

Видимо, Ахмедов как-то умудрился это сделать. Отключить их. Потому что похоже, его никто не видел.

— Второй раз: ночью. Через несколько часов после твоего ухода. И да, на записях видно, что когда ты уходила, все было в порядке. Только смотри мне, Ася, если ты это все затеяла, мы выясним. Если ты хоть как-то причастна, то лучше сразу признайся.

34

— Я ничего об этом не знаю, — отвечаю ровно.

Женщина хмуро смотрит на меня. Но кажется, верит моим словам. На моем лице написана правда. Я действительно понятия не имею о том, что тут происходит.

— Ладно, — бросает она наконец. — Если вдруг вспомнишь что-нибудь важное, то скажи.

— Нет, я…

— Ну может быть, ты видела что-нибудь странное?

О да. Ахмедова, который ворвался в архив будто псих, а после предложил мне стать проституткой.

Однако я лишь отрицательно мотаю головой в ответ.

Боюсь, Ахмедов тут не причем. Как бы не хотелось мне обвинить его во всех неприятностях, которые происходят вокруг. Но зачем ему вламываться туда повторно? Устраивать беспорядок? Или…

— Ясно, — бросает женщина, будто махнув на меня рукой.

— Там что-то пропало? — вырывается.

— Что? — морщится. — Почему спрашиваешь?

И я жалею про неосторожно сорвавшийся с языка вопрос. Похоже, опять попадаю под подозрение.

— Ну я так подумала, — нервно дергаю плечом. — Если кто-то ворвался в архив, устроил такое, то наверное, не без причины.

— Лучше бы ты о другом подумала, — выдает она с раздражением. — Как найти этого нарушителя.

Сказав это, разворачивается, громко цокнув языком, стремительно идет дальше по коридору в противоположную сторону от меня.

А я прислоняюсь спиной к стене. Перевариваю информацию.

Надо вернуться на пару. Но вместо этого я еще немного помедлив, бросаюсь в свою комнату.

Открываю замок. Точнее — пытаюсь открыть. И понимаю, что незаперто.

Толкаю дверь. Замираю на пороге.

Здесь будто ураган побывал.

Перевожу взгляд на кровать — и меня буквально подбрасывает изнутри. Что-то едкое, тошнотворное толкается под ребрами.

Кровать перевернута.

Шагаю вперед. Подхожу вплотную, чтобы уже точно все рассмотреть.

Ну конечно. Статуэтки нет.

В голове уже выстраивается возможная схема.

Наверное, у элиты есть способ отключать камеры. У элиты из числа старшекурсников.

Так Ахмедов сделал, прежде чем пройти в архив.

И так сделал тот, кто обыскивал архив. Позже. А после вломился в мою комнату. В поисках статуэтки.

Кусаю губы. Стараюсь собраться, сосредоточиться.

Ну да. Я сказала старосте, что спрятала статуэтку в другом месте. А я мало где бывала. Потому сначала целью стал архив. Уже после наша с Машей комната.

Ладно. Что с этим делать подумаю позже, а пока мне нужно вернуться на занятия.

Пропавшую статуэтку все равно теперь не вернуть.

Выхожу из комнаты, прикрываю дверь.

Вообще, надо сообщить, что в нашей комнате погром.

Неприятное ощущение накрывает все сильнее. Чем больше думаю о том, что кто-то шарил в моих вещах, трогал их, тем сильнее сжимается желудок.

— Решила поиграть? — слышится знакомый женский голос.

Камилла.

Старшекурсница показывается из-за массивной колонны. На ее губах играет красноречивая ухмылка.

— Зря, — констатирует она. — Лучше бы выполнила все, что надо, по-хорошему. Но теперь момент упущен. Ты облажалась. Дважды.

Молча наблюдаю за ней.

— Теперь тебя ждет реально тяжелое задание, — продолжает Камилла. — Это штраф. За все твои нарушения. Пока ты свободна. Можешь гулять. Но через пару дней Виола тебе сообщит, что именно ты…

— Нет, — обрываю ее.

Камилла приподнимает бровь.

— Я не буду ничего делать, — говорю ровно.

Старшекурсница смотрит на меня так, словно я выражаюсь на незнакомом ей языке. Словно не верит в то, что слышит отказ.

— Что ты сказала? — прищуривается.

— Все, — выдаю. — Больше я в этом не участвую. Вы сами нарушили правила своей игры. Дважды.

— Ты нам будешь указывать, что делать? — хмыкает Камилла. — Ты совсем потерялась, девочка? Ты кто такая вообще?

Спокойно встречаю ее полыхающий раздражением взгляд.

Внешне — спокойна. Внутри у меня самой буря эмоций закручивается. Но я стараюсь не показывать слабости.

— Позволь я тебе кое-что объясню. Дорогая моя, — цедит Камилла ядовитым тоном. — Ты здесь никто. Нет. Ты даже ниже, чем никто. Просто дно. Низшее звено пищевой цепочки. Мы с Юлианой всегда будем наверху. А ты… ну ты недоразумение, которое слишком много о себе возомнило. Тебя поставят на место. Поверь. Так поставят, что мало не покажется. Ты даже в кошмарном сне себе не сможешь представить, какую грязь на тебя мы сможем поднять. Мы превратим твою жизнь в настоящее пекло.

Она говорит и говорит. Подходит вплотную.

— Ты ничтожество, — выплевывает. — Жалкая. Никчемная. Безродная. Ты просто выскочка, которая чудом попала в приличное место. Наверное, впервые в жизни. Тебе просто повезло. Но это ненадолго. Мы тебя приземлим.

Камилла поджимает губы.

— Значит так, — говорит она. — Либо ты делаешь то, что сказано. Либо…

— Хорошо, — выдаю.

— Ну вот, — хмыкает старшекурсница. — Не совсем же тебе мозги отшибло. Еще соображаешь.

— Приземляйте меня, — говорю. — Поднимайте грязь. А я прямо сейчас пойду к