После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

залетела от какого-то резвого парня, получила неустойку, и хрустальная мечта превратилась в осколки. Мелькает единственно разумная мысль, что скорее всего Даше нужна моя помощь, как юриста.

То, что она заявилась к моей тётке, меня удивляет меньше всего. Мы как-то заезжали к ней с Дашей, чтобы закинуть продукты, когда Катя болела. Я хотел, чтобы Даша подождала в машине, но она увязалась за мной. В лифте Даша докопалась, представлю ли я её своей девушкой, получив отказ, надула губы и в квартиру не пошла.

Вот только как она узнала, что я вернулся? Или она просто сунулась сюда методом тыка?

— Богдан, — подрывается с дивана Даша, скинув с колен на диван, орущего ребёнка. Бросается ко мне, и я, памятуя о прежней дружбе, позволяю ей уткнуться мне лбом в грудь. Катя бросает на меня уничтожающий взгляд и, капнув молоко из соски себе на запястье, усаживается на Дашино место. Взяв ребёнка, подносит рожок к его рту. Тот, схватив бутылку, принимается жадно терзать соску.

Сколько ему? Ничего не понимаю в детях, но этот малыш явно перерос грудничковый возраст. Ему точно не год. А сколько? Холодею, вспомнив Катины слова про то, что я нарубил дров. Да ну на хрен! Сердце начинает молотить на максималках.

Отстраняю от себя Дашу.

— Что случилось? Только коротко и внятно, — включаю броню и призываю все силы вернуть мне холодный рассудок.

— Я так рада, что ты вернулся, — Даша дрожащими пальцами с чёрным маникюром разглаживает кенгуруху на моей груди и тут же вцепляется в неё, заглядывает мне в глаза. — Я ждала.

— Чего ты ждала? — отцепляю её руки от себя.

— Тебя, — Даша снова льнёт ко мне.

— Пойдём, поговорим.

Какой-то треш! На кухне падаю на табурет.

— Даша, что за цирк?

Она встаёт передо мной с видом порушенной девственницы.

— Это не цирк, это твой ребёнок, Богдан.

Прижимаюсь затылком к кафелю, и он мне кажется раскалённым. Сын! Доля вероятности ничтожно мала, но она всегда есть. Тут не поспоришь.

— И ты только спустя два года мне об этом сообщаешь?

— Я… Я не знала, как тебе сообщить.

— Написать в соцсеи, так же заявиться к Кате, но не сейчас, а раньше…

— Что бы это изменило?

— М-да. Это и сейчас ничего не меняет, — поворачиваюсь к столу и утыкаюсь лбом в ладони. Даша касается моего плеча, сбрасываю её руку. — Сядь. Туда, — киваю на противоположный край стола. Если это мой ребёнок — это моя ответственность. Но сейчас, в моменте, я вообще не представляю, как всё это уложить хоть в какую-то логическую цепь.

Даша усаживается напротив меня.

— Я хотела сделать аборт, но мне сказали, что последствия будут самыми печальными.

— Дата рождения… ребёнка, — язык пока не поворачивается назвать его сыном. Хоть бы что ёкнуло в груди, но ведь даже близко такого нет.

Даша уходит ненадолго и кладёт передо мной свидетельство о рождении. В графе отец — прочерк. Быстрый математический подсчёт неутешителен, но у меня никогда не было уверенности, что Даша спала только со мной.

— Ещё претенденты есть? — вперяю взгляд-рентген в Дашу.

— Нет, — нервно сглатывает она.

— Извини, но я не верю. Потребуется тест ДНК.

Даша молча кивает. Стиснув кулаки, продолжаю.

— Если ребёнок мой, я готов помогать.

— Мне… Мне нужно уехать, Богдан, — Даша вновь смотрит на меня умоляюще.

— Уезжай. Я буду переводить тебе деньги. Сумму обсудим.

— Мне нужно… Уехать одной.

— В смысле? — холодею я.

— Мне предложили работу за границей.

— Кем? — с сомнением смотрю на Дашу.

— Я, вообще-то, певица, — вскидывает она голову, и в её голосе просыпаются знакомые нотки.

— Или кому-то опять удачно дала, — спрашиваю без обиняков.

— А если и так?

— Ок! Это твои дела. Оставь ребёнка родителям.

— Это исключено. Я не общаюсь с ними, — отмахивается Даша.

— Значит, делаем тест. Ты отказываешься от родительских прав и вали на все четыре стороны, — ударяю кулаком по столу.

— У тебя кто-то есть?

— Да, — в груди развязывается узел, стоит вспомнить о Любе.

— Я… Я так не хочу.

— А меня ты спросила чего хочу я? — отрубаю жёстко.

— Это наш сын, Богдан! Твой и мой! Ты даже не взглянул на него.

Встаю и без слов ухожу в комнату. Катя поднимается и вручает мне ребёнка.

— Мои поздравления.

— Катя!

— Что Катя? — взрывается тётка. — Ты посмотри в каком состоянии твоё дитё? Мамаша им вообще не занимается! Ты что думал, когда… — Катя замолкает, когда Даша входит в комнату.

Растерянно смотрю на мальчонку, но снова ничего не происходит. Он лупит на меня глазёнки, напрягся так, будто рванет сейчас опять оглушительной сиреной. Неужели, это правда мой сын. Должно же хоть где-нибудь стрельнуть! Пытаюсь отыскать в худеньком личике хоть какое-то сходство со своими детскими фотографиями, которые воскрешаю в памяти.

Катя, пыхтя как закипевший чайник, уходит.

— Как он тебе? — Даша спрашивает так, словно у меня в руках не ребёнок, а новый гаджет.

— Чего худющий такой?

— У меня молока не было. Кормила смесями. Вот он и мучается теперь с животом. То блеванёт, то обосрётся.

Меня аж в жар бросает. Аж жалко парня становится.

— Нормально ты о своём ребёнке говоришь.

— О нашем, Богдан.

— Подержи, — отдаю Даше ребёнка, и он тут же взрывается сиреной в её руках.

— Да замолчишь ты или нет когда-нибудь? — орёт она, встряхивая парня, от чего тот берёт самые высокие ноты.

— Ты вообще чокнутая? — забираю парня назад.

— Я устала, — орёт Даша. — Понимаешь? Устала! У меня из-за тебя вся жизнь под откос! — она бросается прочь из комнаты, столкнувшись с Катей. От тётки за версту разит валерьянкой.

Вдвоём принимаемся утешать малыша. В свидетельстве о рождении краем глаза выхватил его имя. Более странного Даша придумать не могла!

— Елисей… — даже не представляю как его можно сократить, чтобы звучало не так высокопарно.

Успокоив парня, усаживаюсь с ним на диван.

— Где там эта?.. — киваю в сторону коридора. — Раба любви.

— Да чтоб она сралась, — бухтит Катя и на цыпочках выходит. Вскоре возвращается, белая как мел, с запиской в руках. — Вот.

Беру в руки листок.

«Богдан, прости меня. Мне некому больше доверить нашего сына. Д.Б.»

Глава 25

Богдан

Держа одной рукой Елисея, хватаюсь за телефон и набираю номер Даши. Он заблокирован. Просто чудесно.

— Что делать будем? — Катя переводит взгляд с меня на ребёнка, который тихо сидит у меня на руках, сжав пальцы в кулачки. — Смотри-ка, эта ведьма ушла, и парень затих.

— Почему ведьма? — У меня совсем другие эпитеты для неё.

— Ногти чёрные, в средние века так только ведьмы