Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Анна Сергеевна Платунова

вылезали из норы, кое-как отряхивались, замахивались и отправляли воображаемый снаряд в металлический щит – обычно с таким видом, будто говорили: «Ладно, я притворюсь, что это нормально – кидаться невидимыми снежками!» Наблюдающие в это время корчились от смеха.

Конечно, я была в числе тех, кто кидался воздухом, вот только мои броски сопровождались еще и комментариями:

– В прыжке, Пепелушка, в прыжке! Кошка лапой и то сильнее бьет!

Смеялись и над Роэном, как над одним из своих. Все постепенно привыкли, что с ними учится не наследник престола, а студент Асториан.

Веселье резко прекратилось после того, как с ладони Роэна сорвался огненный шар и с гулким ударом разбился о щит. Вокруг меня десяток ртов подавился смехом, а после парни взорвались победным «А-а-а-а! Он сделал это!».

С каким же гордым видом Златовласка возвращался на старт! Зря я надеялась, что кто-нибудь утрет его задранный нос и первым продемонстрирует силу.

Впрочем, если подумать, в прорыве Роэна нет ничего удивительного: род Асторианов один из самых сильных среди светлорожденных магов.

Каждый одногруппник стремился пожать руку, только что запустившую файербол, и даже магистр Калестор одобрительно кивнул и черкнул на листе, где отмечал все наши успехи и провалы.

Как же мне хотелось именно сегодня создать что-то разрушительно-прекрасное. Так приложить по щиту, что и столб не выдержит, повалится на землю. Грохот, треск, грязь летит во все стороны! У парней отваливаются челюсти, а глаза лезут на лоб. А я, спокойная и бесстрастная, неторопливо иду назад.

Вместо этого…

– Держи воздух крепче, Пепелушка! А то выскользнет!

И все же, хотя мои успехи были никому пока не заметны, я тоже продвинулась вперед. На медитации я наконец-то поймала то самое чувство – чувство полета.

Я представляла ворона, летящего над ночной долиной. Внизу темная громада леса, широкая лента реки, чуть-чуть мерцающая при свете луны. Вверху мириады звезд. Ветер гладит перья, подставляет прохладные ладони под крылья, не позволяя упасть. И в какой-то миг я ощутила, будто отрываюсь от земли, от собственного тела и парю, легкая, невесомая, свободная…

– Получилось! – выдохнула я.

Голова кружилась с непривычки, а сердце колотилось от радости.

– У меня все-таки есть дар! Он просыпается!

– Конечно, есть, – улыбнулся магистр Кроу. – Странно, что ты сомневалась. Вспомни день, когда ты пришла на вступительные испытания.

– Ах да, ваза… Но это больше было похоже на фокус, на трюк…

– По-твоему, я фокусник? – Наставник приподнял бровь.

– Нет, что вы! – стушевалась я. – Простите! А что теперь? Мы займемся наконец магией?

– Чем же мы занимались до этого? – Несуществующая бровь задралась еще выше.

Совершенно пристыженная, я уставилась в пол, но когда снова решилась вскинуть взгляд, глаза магистра Кроу смеялись.

– Нетерпеливая молодость! Так знакомо… Мы приступим к плотным практикам со следующего понедельника. Завтра меня не будет в Академии, отлучусь по делам в Нов-Куарон.

– Завтра медитации не будет?

– Нет. Однако не забывай про остальные занятия. Насколько я помню, в пятницу у тебя плотный график.

– Да, – кивнула я, подумав о полигоне, об элементалистике и артефакторике: полна коробочка!

Если бы я только знала заранее! Если бы могла предположить, что проклятую пятницу мне придется переживать снова. Снова. И снова!

День не задался с самого начала.

Я проснулась оттого, что мне на лоб упала ледяная капля. Стакан холодной воды и то подействовал бы менее бодряще, чем этот точечный удар по голове. Бр-р-р! Я вскочила, думая сразу и о сумеречнике, неведомым образом пробравшемся в комнату и вонзившем острый клык между моих бровей: кто знает этих сумеречников, вдруг они начинают съедать жертву с головы! И о стихийниках, призвавших дождь прямо в мою спальню. И даже о Роэне, залепившем в меня файерболом, который по пути превратился в снежный комок.

Стоило мне подняться, как я сразу же забыла мутные образы сновидения. За окном шумел ливень. Струи воды бились о стекло.

Никаких сумеречников в спальне, только прохудившийся потолок. Вторая капля ударилась о подушку, где только что лежала моя голова. Я посмотрела вверх: на штукатурке расплывалось мокрое пятно.

– Доброе утро! – хмуро пробормотала я. – Утро доброе. А я не очень.

Глава 20

Форма, разложенная на стуле, за ночь успела отсыреть, и от самого крупного паука на подоле образовались черные потеки.

Не удалось принять и теплый душ. Розовый кристалл именно сегодня решил разрядиться: он потемнел и перестал греть воду. Нужно ждать возвращения магистра Кроу, чтобы он снова заполнил его магией.

Пришлось обмыться холодной водой. Я кое-как натянула на влажное тело влажную спортивную форму и закуталась в накидку.

Дождь стоял стеной. Капли пузырились в лужах – Себ утверждал, что если на лужах пузыри, значит, ливень продлится еще долго и нет смысла пережидать, спрятавшись под козырьком.

Я натянула капюшон. Вдохнула-выдохнула и бросилась бежать в сторону столовой. Во время завтрака небо не просветлело, струи по-прежнему хлестали в окна. Небо будто решило отыграться за хорошую погоду, стоявшую последние дни, и разом вылить на наши головы месячный запас осадков.

Я отчаянно надеялась, что магистр Калестор сжалится над первогодками и перенесет занятие, но не тут-то было. Когда я добралась до полигона, парни уже сложили накидки на деревянный брус и переминались рядом с ноги на ногу, напоминая теперь не петухов, а мокрых куриц.

Пока я дрожащими от холода руками развязывала тесьму у горла, тренер расхаживал перед строем, перекрикивая шум дождевых струй.

– Будущие боевики должны привыкать к тяготам несения службы. В грозу или зной, в метель и ураган – вы должны стоять нерушимой стеной, оберегая покой Соларина!

Парни молчали, сцепив зубы. Никто не ныл. Через миг, когда ледяные потоки воды хлынули мне за шиворот, я поняла, откуда взялось это мужественное упрямство. Я и сама стиснула челюсти так, что они заболели – никакой возможности пожаловаться, зубы просто не разжимались.

Магистр дошел до конца ряда, уперся взглядом в меня и притормозил на секунду. Я будто увидела себя его глазами: нахохлившийся воробей, слишком дохлый даже на фоне куриц.

– Самый слабый студент по правилам проходит трассу последним, но предлагаю сегодня пропустить студентку Лир вперед, – сказал тренер.

Как, должно быть, жалко я выглядела, если даже суровое сердце бывшего военного дрогнуло.

– Нет уж, с чего вдруг такие привилегии! – буркнул Альб. – К тому же пепельные вообще не так сильно чувствуют холод и боль, это всем известно.

Любимый миф о пепельниках, как же, наслышана! Однокурсники не смотрели на меня, уставились в разные стороны.

– Студент Свент прав, – резко ответила я. – Никаких поблажек!