Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

Вот реально? О чём я только думала, выгоняя орчанок?

Но поздняк метаться!

— Не нужно рвать платье, — стараясь говорить спокойно, начала я отвечать. — Оно же не грязное. И потом, я уверена, что они принесли мочалки, ну или тут в шатре они есть. Я сейчас поищу и найду всё что нужно.

Орк будто задумался на минуту, не сводя с меня взгляда. А я уже осматривала шатёр на предмет наличия банных принадлежностей. Раз орчанки не принесли вместе с водой и лоханью, значит, что-то должно быть тут. Взгляд орка смягчился.

— Ты так любишь это платье? — сделал он странный вывод из моих слов.

Я думала, что ответить, но слова и мысли вылетели из головы, когда его большие руки начали двигаться. Одна спустилась на предплечье, а вторая, наоборот, добралась до шеи, и я чувствовала, как его ладонь поглаживает шейные позвонки, а пальцы перебирают волосы на затылке и подбираются к моим ушкам.

— Эльфийка, даже сейчас ты демонстрируешь своё превосходство, да? Несколько дней в пути, а твоя кожа чиста и нежна, твои волосы как шёлк, и ты вкусно пахнешь.

Он говорил в этот момент не как орк, а как демон-искуситель, и его пальцы уже почти добрались до моих ушек. Но я помнила, какую реакцию могут вызвать прикосновения к ним. Поэтому попыталась остановить его и выпалила первое, что пришло в голову:

— А вот тебя нужно помыть! От тебя пахнет… — тут я принюхалась, и сама не поняла, что дальше сказала, — чёрным костром, рабскими оковами и смертью!

Слова мне самой показались странными, а вот орка они отрезвили.

Он резко убрал руки и развернулся ко мне спиной. Показалось, что он попытался от меня что-то скрыть. Но что именно, я не понимала. И если честно, меня уже очень сильно нервировало то, что я почти ничего не понимаю из происходящего вокруг. Нужно было, чтобы хоть кто-то объяснил мне всё по-нормальному. До этого момента я и не знала, как пахнет смерть или рабские оковы, а сейчас безошибочно определила их.

Да, нужно было найти того, кто ответит на все мои вопросы.

Вот только орк мне в этом деле не помощник. Хотя у меня уже начала появляться мысль, сказать ему, что ударилась головой и многое забыла. Это бы объяснило многое, но пока я не спешила это делать. Что-то останавливало меня, какое-то внутреннее чутьё запрещало проявить слабость.

От созерцания зелёной спины и чёрных волос орка меня отвлёк его недовольный голос.

— Женщина, ты так и будешь сидеть или займёшься делом? Скоро нас позовут на пир! Если ты сама не в состоянии помыть мужа, так иди и позови кого-то. Уверен, дочери Дрофморула сделают мне приятно. Они выполнят любое моё желание, а не только помоют!

Моему возмущению не было предела: «Вот же ж гад! И имя отца тех девиц запомнил же! Ну готовься, я тебе сейчас сделаю приятно!»

— Где тут у Рвала мыльно-рыльные принадлежности? — поднимаясь на ноги, спросила я.

Прежде чем переступить через бортик лохани, я задрала подол и выжала из него воду. Всё же шкуры на полу мочить не хотелось. Насквозь промокшая ткань предательски облепила моё тело, но я старалась не думать об этом и начала самостоятельные поиски.

Орк же вольготно расположился в лохани и молча наблюдал за мной.

Поиски увенчались успехом: пусть и не сразу, но я нашла прямо у входа в шатёр что-то наподобие шкафа — несколько полок с разными нужными вещами. Но вместо дверцы эти полки прикрывала ещё одна шкура. Страшно было представить, смотря на количество используемых в быту шкур, сколько же животных эти орки убили.

Отмахнувшись мысленно от ненужных вопросов, я взяла с полки всё необходимое и направилась к лохани, в которой распаривался мой зелёный муж.

— Сними мокрое платье, — скомандовал он. — Нечего портить шкуры!

Его взгляд красноречиво говорил, о чём речь. Как бы я ни старалась выжать ткань, с подола всё равно капала вода. Пришлось согласиться, и, прежде чем приступить к банным процедурам, я огляделась, ища, во что бы можно было переодеться или завернуться. В итоге пошла к ложу из шкур, надеясь найти там покрывало.

— Там сухие полотнища для обтирания и одежда, — указав на принесённый орчанками сундук, сказал орк.

Молча я открыла сундук и взяла свёрнутое в несколько раз полотно, а потом передумала и, отложив его в сторону, достала из сундука первое попавшееся под руку платье.

Это было что-то наподобие длинной тканой рубахи с прорезями для рук и головы. Ткань на вид казалась грубоватой, но на ощупь была приятной, а голубоватый цвет ткани и вышивка белыми нитями спереди, делали это платье пусть и не праздничным, но точно не повседневным. Я же успела обратить внимание, что большинство женщин были в платьях более тёмных цветов, коричневых, серых или, как мать моего орка, тёмно-зелёных.

Ну а вспомнив рыжую мегеру, я мысленно обрадовалась, что это хотя бы не кожа, а ткань, пусть и не шёлк.

Выбрав платье, я поняла, что у меня появилась новая проблема: где переодеться? В шатре не было никаких ширм, да и вообще чего-либо, за чем можно спрятаться. Все предметы размещались по кругу, вдоль стены.

— Женщина, вода стынет! — напомнил мне о себе орк.

Уж не знаю, он заметил мою заминку или реально просто желал быстрее помыться, но пришлось принять единственно верное решение. Не поворачиваясь в сторону орка, я стянула с себя платье. Сначала хотела задрать подол и снять через голову, но потом напомнила себе, что кое-кто стопроцентно наблюдает за мной, и поэтому, распрямившись, я откинула длинные волосы назад и оголила сначала плечи, а потом мокрая ткань сама соскользнула по телу вниз и упала к моим ногам.

Волосы хоть и были длинными, но доходили лишь до талии. Нижнего белья на мне не было, так что взору мужа открылся чудесный вид на то, что было ниже поясницы. Чувствуя, как начинают алеть щёки, я всё же не спешила прикрыться. Нарочито медленно я взяла выбранное ранее голубое платье-рубаху и надела его через голову. О том, что пришлось немного наклониться вперёд, я промолчу. Но вот ткань скользнула по телу, я одёрнула подол и повернулась к мужу лицом.

Орк смотрел на меня так, будто реально собирался съесть!

По-моему, орк был голоден. В подтверждение этого он тут же сказал:

— Сними платье, ты намочишь его!

— Надену другое, — ответила я и подошла к лохани. — Твоя мать