Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

Хотя им было что обсудить. Так что это скорее деловая встреча, а не свидание. Да!

Лючия обрадовалась собственным мыслям и завертела хвостиком.

Шаркали по стене валики, пахло краской, и Роза Блум тихонько мурлыкала под нос весёлый праздничный мотивчик. Из тех, кто привязываются к людям с колыбели, да так и вертятся каждый год на языке, непременно просыпаясь ближе к Празднику Двенадцати Лун.

Даже злое колдовство, кажется, не властно над этими песенками. Видимо, древние менестрели умели вкладывать в них какие-то чары.

ГЛАВА 15. Совместный обед

Двенадцатая Луна у Милори всегда была временем, когда она представляла себя то белкой в колесе, то лошадью, впряжённой в непосильно тяжёлую телегу, то и тем, и другим сразу. Лошадь. В колесе. Бежит, а дорога не кончается. Ещё и телега периодически под зад поддаёт! Тяжёлая!

А дома остался недописанный этюд, и краска сохла в наспех закрытом тюбике, и невысокая сосенка всё так же стояла посреди тёмной лазури, не украшенная снегом или стеклянными звёздочками. И так Милори было жаль эту сосенку, что она торопилась переделать все дела сразу, а их прибывало и прибывало. Как будто, чем ближе к праздникам, тем больше людям хотелось написать о плохом, выплеснуть всё на бумагу… и отдать. Избавиться от проблем, спихнув их на городскую администрацию. И ладно бы всё это были несерьёзные проблемы, вроде пропавших из двора санок (таким делом уж лучше бы занималась милиция, чем администрация) или очереди за фруктами возле магазина, или нечищенных дорожек перед домом. Но среди множества таких жалоб страшно было упустить что-то серьёзное.

Да и дорожки, щедро засыпанные снегом, требовали внимания.

Милори так углубилась в бумажную работу, что едва не забыла про обед со своим спасителем. Ей надо было уйти немного пораньше, ведь у неё и Кармина перерыв совпадал только на полчаса. А времени уже было без двадцати два!

Что ж, Милори вытащила из груды бумажных писем одно, с требованием проверить, почему улица возле столовой номер шесть до сих пор не украшена к празднику Двенадцати Лун, хотя есть постановление по городу начать украшать с первого же числа двенадцатой луны!

Всего только четвёртое, а люди уже недовольны, что где-то не повесили фонариков и мишуры! Ну не глупо ли?! Но сейчас это письмо было очень кстати. Милори заглянула в кабинет главы администрации, показала жалобу секретарю с невероятно усталыми глазами, и, дождавшись снисходительного кивка, побежала, едва запахнув пальтишко, к означенной столовой.

Номер шесть! На рукаве пальто осталось не оттёртое пятнышко. И пахло от него — правда, совсем чуть-чуть! — растворителем и краской. Столовая номер шесть! Единственная, оставшаяся не украшенной к праздникам — а может быть, возле неё прямо сейчас весёлые румяные поварихи развешивают на дереве фонарики. Как будто вкус их блюд зависит от праздничных украшений возле здания. Но положено, значит, положено.

Почему-то Милори так волновалась, что даже забыла посмотреть, что там происходит, на улице возле столовой, и врезалась головой в Бентона. Тот бережно взял девушку за плечи и слегка отстранил от себя, с удивлением заглядывая ей в глаза.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, у меня и у моего пса, — резко ответила Милори. — В порядке. Пропустите!

— Я хотел убедиться, — с этими словами Бентон нахмурился ещё сильнее и очень осторожно коснулся плеча девушки.

От его пальцев вдруг стало больно и холодно. Плечо, а за ним и вся рука как будто промёрзли насквозь! Милори вскрикнула и с силой оттолкнула Бентона от себя.

Тот не сопротивлялся. Только сказал:

— Вам надо беречь себя, Милори. Ваш пёс уже не справляется, вам нужен человек.

— Надеюсь, вы не себя предлагаете, — буркнула Милори и поспешила войти в столовую.

Левая рука у неё страшно замёрзла, плечо ломило. Она испугалась и расстроилась. А тут ещё Кармин, который ждал её за столиком, посмотрел с упрёком.

— Ваш знакомый? — спросил он.

Милори подумала, что со стороны столкновение с Бентоном скорее всего так и выглядело — встречей двух старых друзей, которые так и бросились друг к другу в объятия. Она сердито фыркнула.

— Поменьше бы таких знакомств! Что сегодня за ужасный день?!

— У вас тоже? — сочувственно спросил Кармин. — Это плохо. Надеюсь, вы любите сырный суп?

— Только если без лука, — пробормотала Милори, — и с маленькими ржаными гренками.

Кармин просиял и пододвинул к девушке глубокую тарелку, наполненную вкусным, ароматным, и, главное, горячим супом. И ещё корзиночку с ржаными гренками, щедро пересыпанными чесночной солью. Милори ела и постепенно согревалась.

— Ещё я заказал фрикадельки в томатной подливке и овощное рагу, — сказал Кармин. — Вы уж извините, что выбрал на свой вкус.

— У вас отличный вкус, — ответила Милори с благодарностью. — А что произошло у вас?

Кармин помрачнел. Но быстро справился с собой и махнул рукой.

— Не спрашивайте, — сказал он, — но лучше, знаете, оставаться маляром, чем вот так.

Кажется, ему всё-таки хотелось рассказать. И Милори спросила:

— Вы хотели быть кем-то получше маляра?

— Маляром быть прекрасно, — ответил Кармин почти с отчаянием в голосе, — отлично быть маляром! У нас прекрасные маляры, лучше во всём городе не найдёте.

— И вы в их числе, — с улыбкой сказала Милори.

Кармин отвернулся к окну. За окном медленно плыли крупные снежные хлопья, сеяли тишину и свет, завораживали своим неспешным танцем.

— Когда вы сталкиваетесь с чем-то, чего не понимаете, — спросил маляр, — то что вы думаете первым делом?

— Что это чья-то дурная шутка, розыгрыш, — ответила девушка, вспомнив про Бентона и его навязчивое желание поговорить с невидимым небесным псом-хранителем. — Или что я сплю!

— Вы побледнели, — сказал Кармин.

— Я просто столкнулась с чем-то таким совсем недавно, — пояснила Милори. — А вы?

— А я только что, — вздохнул парень. — Кто-то пошутил, и очень странным способом.

Он задумчиво прожевал фрикадельку и снова отвернулся к окну. Милори не стала расспрашивать.

— Ничего у них не выйдет, — сказал Айзек.

Лючии почудилось в его голосе сожаление. Она встрепенулась, дёрнула ушками, но Айзек продолжил:

— Они совершенно друг другу не подходят. У них нет связи, они не хотят открыться друг перед другом. Нет, ша… Лючия, ничего у них не получится.

— Это не отменяет нашего с тобой общего дела, — суховато сказала хранительница Кармина.

— Нашего? Общего? — приподнял брови Айзек.

Его и без того недобрая морда стала при этом злобно-ехидной. Вот только злобного ехидства Лючии и не хватало! И так у неё был плохой день, ну ладно, полдня.

Но вот, как выяснилось, всегда можно сделать плохой день