Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

провели ещё отопления. Тем не менее, они ведь точно знали, что трубы во всём доме Тысячи Лиц были горячие. Над покраской стены они с Розой работали недолго, а потом бригадир ушла по своим делам, а Кармину пришлось продолжить работу в соседнем коридоре. Вспомнив вчерашнее наслаждение, которое он испытывал, вдохновенно расписывая стену, Кармин было взялся за кисти, но руки его тут же опустились. Тот, кто испортил роспись, будто бы убил вдохновение — заморозил насмерть.

И теперь, глядя в темноту, молодой человек пытался взбодриться, но не получалось. Чёрная стена и на ней тонкий узор, оставленный искуснейшим художником — морозом, — вот что стояло перед глазами.

Может быть, и зря он не поделился этим с Милори. Но ему показалось каким-то глупым и недостойным занятием жаловаться девушке, да ещё на какие-то необъяснимые вещи. А объяснить странное явление Кармин не мог.

А ведь возможно, что дело было именно в этом явлении! Кармин перевернулся на другой бок и закрыл глаза. В отличие от Розы, уверенной, что это хулиганство какого-то неизвестного им художника, Кармин почему-то верил в другое. В то, что изморозь была не нарисованной — настоящей. В конце концов, Роза Блум красила стену лишь там, где черно, а он касался холодных узоров. И вот этот холод теперь и помнило его тело…

Кармин вздрогнул, как от удара, и съёжился, пытаясь согреться. И когда на это не оставалось уже никакой надежды, ногам вдруг стало чуть теплее. Молодому человеку почудилось тепло, как от небольшого животного — собаки или кошки. Он даже слегка приподнялся, чтобы удостовериться, что в изножье кровати никого нет. Стало не только теплее, но и как-то немного веселее, словно его невидимый сосед распространял вокруг себя доброту и покой. Кармин улыбнулся.

Если бы у него был пёс, то он бы лежал сейчас именно там. Какой-нибудь симпатичный щенок с толстыми лапами и добродушной мордочкой. Бело-рыжий, с большими ушами, жизнерадостный, с весёлым нравом. Ласковая и добрая собака, вот кого не хватало Кармину. Парень улыбнулся. Теперь он согрелся и мог уснуть.

Дождавшись момента, когда Милори уснёт, Айзек взглянул в спокойное и умиротворённое лицо хозяйки и лизнул её в щёку. Конечно, она ни за что бы не смогла ощутить прикосновение хранителя. Но всё равно почему-то слегка улыбнулась. К удивлению ледяного пса, сегодня хозяйка почти не грустила. Однако он понял, что рассчитывал на нечто большее от встречи с Кармином. Как-никак эти двое были суждены друг другу! Тем не менее, никакого восторга, никаких вспышек страсти Айзек не заметил. Возможно, он сам был тому виной? Ведь им надо было встретиться раньше, несколько дней назад, когда они оба шли на праздник в честь конца предпоследней луны. А вместо радостной встречи получилась какая-то чепуха. Может, и зря он не дал ей тогда как следует познакомиться с этим суженым-ряженым?

Он ведь по сути не так уж и плох, и, в отличие от Айзека, он человек, он настоящий и живой. А Айзеку никогда не стать таким. Он уже решил свою судьбу, отдав душу ледяной магии, разве нет?

Пес посмотрел на Милори ещё раз и тихо заскулил. Но оттаивать было не время. Сначала надо узнать, какой такой ледяной маг хозяйничает в Азури, помимо Айзека! Узнать, найти и устранить. Он, Айзек, никому не вредил по-настоящему своей магией, никогда и никому. Только отгонял от Милори ненужных, с его точки зрения, людей и держал их на расстоянии. А этот вредительствовал.

Оттолкнувшись лапами от кровати хозяйки, Айзек вылетел на улицу — ни стекло, ни кирпич не были для него существенными преградами. Другое дело — Бентон. Ангел преспокойно шёл по ночной улице, держа в руке тросточку и сбивая ею снег с кустов и деревьев. Рядом с Бентоном шла понурая и очень худая хранительница. Чёрный пудель. Айзек сделался невидимым и пролетел несколько шагов рядом с ними. И услышал вопрос ангела:

— Ты поняла, Ирика?

— Я хочу вернуться к ней, — заскулила пуделиха. — Пожалуйста. Позволь мне к ней вернуться! Ведь ещё не поздно!

— Поздно. Теперь ты примкнёшь к новой стае, — сухо сказал Бентон. — Я тебя предупреждал. Ты не вняла.

Ирика заплакала. Айзек сделал круг над головой ангела, и тот, видимо, поняв, что кто-то подслушивает, распахнул крылья, подхватил чужую хранительницу под животик и улетел.

Только холодный ветер хлестнул Айзека по морде.

Ирика, Ирика… кажется, так звали хранительницу той девушки. Она стала пропащей, а хранительница отбилась от небесной стаи. Да и что её там ждёт? Суд и, скорее всего, полная утилизация. Жаль, чёрная пуделиха, несмотря на худобу и неухоженность, показалась ледяному псу довольно симпатичной.

Но о чём говорил ангел-вестник и к какой стае предлагал примкнуть? Айзек не знал. Он лишь сказал себе, что надо не забыть об этой краткой встрече. И непременно рассказать Лючии. Айзек вдруг понял, что уже предвкушает встречу с «мохнатой позитивной крысой». Она всё-таки была очень милая, особенно когда сердилась и смешно морщила при этом нос.

Про встречу, однако, он забыл, едва подлетел к крыльцу дома Тысячи Лиц. Большое, массивное здание в темноте казалось ледяной громадой, и от него веяло холодом. А на крыльце сидело сразу несколько хранителей — давешний такс Павил в стёганой жилетке и красном шарфе, аккуратненькая спаниелька Гелия, сердитый и очень мелкий той-терьер в клетчатой попонке, а также енот, кошка и лис.

Тот самый, с прищуренным глазом, мерзкий воровкин хранитель! Наглая рыжая моррррда!

— Адские кролики, — прорычал Айзек. — Что за собрание?

— Доброй ночи, меня зовут Гелия, — ответила спаниелька, — но нас позвала Лючия. Она сказала, что-то серьёзное происходит. У меня скоро хранимый родится, вот-вот уже. И я позвала Лорика, — тут Гелия кивнула на енота, а тот поклонился, — потому что он — хранитель мамы моего малыша…

— Много слов, — рявкнул Айзек. — Отвечать по существу! Какого адского кроля вы пришли?! Своих дел нет? Какие-то кошки подзаборные, еноты… Ещё и этот… рыжий гад! Проныра! Негодяй!

— Я попрошу всяких тузиков на меня не гавкать, — поднял лапу лис. — Да! Я проныра! Но и небесные лисы, и другие небесные воинства, даже кошачьи, все обеспокоены одинаково.

— Не думайте, что нам нравится общаться с какими-то там лайками, — добавила пятнистая кошечка, — но знаете, у нас одно дело. Наши хозяева темнеют и отделяются от нас. К примеру, вчера меня просто отшвырнуло от моей девочки прочь! Я едва сумела вернуться! А у неё, между прочим, больное сердце.

— Мне нет дела до чужих сердец и до ваших хранителей, — рассердился Айзек.