Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

Но сегодня улыбчивая девушка за прилавком словно и не узнала Кармина. Она окинула его равнодушным взглядом и угрюмо спросила, чего угодно.

— А где же ваша улыбка? — спросил Кармин, стараясь, чтобы его собственный голос звучал всё-таки повеселее.

Уж если у него плохое настроение — это же не значит, что и другим его надо портить своим кисляйством! Нет, Кармин определённо не любил так делать. Ему даже хуже было, когда все вокруг скисали. Наоборот — от вида весёлых, позитивных людей становилось как-то легче.

— Мне за улыбки не платят, — резко ответила девушка за прилавком и грохнула о плитку кастрюлькой.

Какао у неё получилось горькое и с комочками. Но внутренний голос (до сего дня обычно помалкивавший!) вдруг высказался:

— Ничего! У всех бывает плохое настроение! Не обижайся на неё, улыбнись в ответ на хмурый взгляд, может быть, девушке станет легче!

— Тихо! — цыкнул на внутренний голос Кармин, и только когда на него с удивлением посмотрела не успевшая отойти к стойке девушка, понял, что сказал это вслух. — Тихо у вас как, говорю!

— Час такой, — ответила девушка, заметно смягчившись. — А хотите — я музыку поставлю? У нас патефон есть, мы по праздникам его…

Кармину ничего не оставалось, как кивнуть. Зазвучала задорная песенка про незадачливого поварёнка, который добавил в суп сахара вместо соли. Весёлый женский голос выводил простенькую мелодию бессмысленного припева — «Упс, упс, в супе сахарок! Упс, упс, славненький денёк!» Если не вслушиваться в слова, то мелодия была что надо — под неё ноги сами начинали притопывать, ритм так и захватывал. Кармин даже начал отстукивать его ложкой по кружке. Увлёкся и не заметил, как к столику подошла… Милори.

— Ура, ура, ура, они здесь! — возликовал внутренний голос и притих — словно невидимка сам себя заткнул, чтобы не сказать лишнего.

Кармин встал, чтобы отодвинуть соседний стул и дать Милори сесть. Одновременно он чувствовал, что улыбается, как дурак! Но как же приятно было видеть здесь девушку! Остатки плохого настроения, которые серой мутью осели на дне души, вот вроде осадка в какао, тут же растворились в тёплой волне радости.

— Я рад тебя видеть, Милори, — сказал Кармин искренне. — Заказать тебе кофе? Какао нынче горчит.

— А кофе и должен горчить, да? — спросила Милори без улыбки.

Кажется, у неё выдалась бессонная ночь. Под глазами резкие тени, брови страдальчески приподняты, уголки рта, напротив, опущены. Но несмотря на эту печальную гримасу, виделось ему в лице девушки что-то по-детски беззащитное. Кармин поймал себя на мысли, что совсем недавно выглядел так же — усталым, больным, всеми брошенным.

— Кофе, как и поцелуй, должен быть прежде всего крепким и горячим, — сказал он.

— Тогда закажи, пожалуйста, именно такой, — попросила Милори.

Её губы словно силились улыбнуться — и не могли.

Она сжала обеими руками чашку с горячим кофе. На столе уже лежали два аккуратных сэндвича с индейкой и салатом, и песочное печенье в корзинке пахло соблазнительно — ванилью и кардамоном. Но под сердцем никак не могла растаять ледяная заноза, а холодные пальцы, кажется, ничто уже не способно было согреть. Милори не помнила, чтобы ей когда-нибудь было настолько плохо, как этим утром, даже если учитывать расставание с Джейдом. Да что там! Ей даже дышать было трудно, когда она собиралась на работу. Что-то повлекло её в кофейню — быть может, запах горячего какао и свежей выпечки притянул к себе? И при виде Кармина сердце как-то мягко толкнулось изнутри, словно оттаяв после холода.

Кофе… горячий и крепкий, действительно. И сладкий.

— Вкусно? — поинтересовался Кармин с очаровательной улыбкой.

Милори поискала в себе силы улыбнуться в ответ… и не нашла.

— Улыбайся через силу, — предложил внутренний голос.

Доселе никакого внутреннего голоса у Милори не бывало, и она удивилась, как он звучит. Словно мужской хрипловатый баритон, с язвительной ухмылочкой. Так и представлялся при этом небритый и не слишком молодой человек…

От удивления Милори сделала слишком большой глоток кофе и замахала руками перед ртом: горячо! Хотя, конечно, и не обжигающе-горячо.

— Ну, у тебя почти получилось, — тут же сказал внутренний голос.

Снисходительно так. Вроде как похвалил, а вроде и поиздевался!

— Да что ж такое-то, — пробормотала Милори в расстройстве.

Даже с внутренним голосом у неё полный разлад!

— Да ничего, не переживай, не ты первая, не ты последняя. Знаешь, что хочет от тебя услышать парень?

— Что? — вслух спросила Милори.

И Кармин с интересом на неё посмотрел.

— Я спросил — вкусно ли? — сказал он с некоторым недоумением в голосе.

— Скажи ему — что тебе не с чем сравнивать этот горячий, крепкий и сладкий, — коварно предложил внутренний голос. — Ведь он именно этих слов и ждёт, чтобы начать!

— Да иди ты, — огрызнулась Милори и тут же прикрыла ладошкой рот. — Ой! Прости, Кармин. Я… я не тебе!

— Я так и понял, — кивнул вдруг парень. — У меня тоже с утра какой-то голос в голове. Такой… женский, довольно славный внутренний голос.

— У меня мужской, — позавидовала Милори. — Да ещё такой ехидный!

— Чего тебе не нравится? — удивился голос. — Я, между прочим, ещё сдерживаюсь.

Милори не удержалась и засмеялась.

— Может, это кофе так действует? — спросила она.

— Я-то кофе не пил, только какао, — с улыбкой ответил Кармин.

А всё-таки, какая же милая у него была улыбка! И ореховые глаза начинают светиться, словно там загораются зеленоватые искорки. И Милори, коснувшись губами края своей чашки, спросила:

— Крепкое и горячее? Как поцелуй?

— И сладкое, — кивнул Кармин, подавшись вперёд, навстречу девушке.

Она тоже потянулась к нему.

Столик был маленький — такие небольшие столики часто ставят в кофейнях. То ли ради экономии места, то ли чтобы влюблённым было удобнее тянуться друг к другу.

— А можно сравнить? — спросила Милори.

— С чем? — почти шёпотом спросил Кармин. — С какао?

— С поцелуем, — ответила Милори.

ГЛАВА 19. Поцелуи и чудеса

Дозволения она так и не получила. Кармин дотянулся первым — и первым же коснулся её губ своими. Мягко, слабо, будто бы вкрадчиво — и совсем не крепко и не горячо. Стол теперь казался главной помехой на пути к счастью, и потому молодой человек в нетерпении просто сдвинул его в сторону, невзирая на грохот ножек по полу. Сдвинул стол, зато потянул на себя Милори. Кажется, девушка за прилавком окликнула их, но слова и музыка вдруг стали звучать совсем невнятно. Только и было понятно, что в какой-то момент весёлая шутливая